Читаем Атаман полностью

Тот оттолкнулся от окна и медленно подошел к столу. Уселся на свое место, подпер большим пальцем подбородок и только тогда рубанул той же рукой:

— Правильно! До каких пор с этими скотами нянчиться. Это же не люди, правильнее будет — нелюди! Причем, оборзели до предела. Ничего и никого не боятся. Везде у них дорожки, ходы проложены, как у червяков. Я тут уже два месяца, такого насмотрелся, тошно жить становится. Сам себя не узнаю. Я же в прошлом боевой офицер, Афган прошел, в Чечне батальоном командовал. Там гады не приживались, про штабы я не говорю. А здесь, такое ощущение: они все такие, до одного, причем на всех этажах, и чем выше, тем хуже. Пытаешься что-то сделать, а поддержки никакой. По плечу хлопают, в глаза улыбаются, а как за дело что спросишь, у них сразу зевота начинается, не интересно им, видите ли, — Станислав Юрьевич сжал кулаки и пригнулся, словно для прыжка.

И в этот момент что-то произошло, казаки даже не сразу сообразили — что. Камарин будто маску сбросил, моментально превратившись в дикую рассерженную кошку — барса. Усы топорщатся, скулы ходуном ходят, зрачки расширены. Он тяжело придавил кулаками столешницу и поднялся.

— Так, казаки. — Он обвел казаков сосредоточенным взглядом, в котором мерцали, скорей угадываемые искры ненависти, где-то глубоко-глубоко, за гранью радужной оболочки зрачка. Атаману пришла в голову мысль, что на этой необъявленной нарковойне у начальника, похоже, есть личные потери. — Дальше действуем только под моим контролем. Пока еще дров не наломали. Для вас я всегда на телефоне. Ваша задача — выяснить, когда к цыганам придет следующая партия наркоты. Эту мы уже упустили, ее теперь можно отловить только у распространителей. Брать надо с поличным. Повторяю, только с поличным, на месте и во время продажи. Желательно снимать на камеру саму реализацию. Камеру найдете? — Атаман посмотрел на Василия Ивановича. Тот кивнул. — Хорошо. Изымать наркотики из кармана реализатора нужно только с понятыми. И сразу же сообщать мне. Стоп. Не так. Прежде чем брать, желательно сообщить мне, а я вышлю группу на задержание. Они все сделают правильно. Ребята опытные. Впрочем, я не настаиваю, тут уж как получится. Получится нас вызвать — хорошо, не получится, и ладно. Но, сами понимаете, для этих, — он брезгливо сморщился и махнул головой куда-то за стену кабинета, — проституток главное не результат, а процедура, сам процесс получения обвиняемого или информации. Казаки, не в обиду вам будет сказано, но с точки зрения нашего, блин, государства и его юридических установок, все, что вы сейчас узнали, не представляет судебной ценности. Если его — Гуталиева этого — взять сейчас и даже, если повезет, найти у него наркотики, то завтра он все равно выйдет на свободу. Подтвердит ваш курьер на суде все, что сказал, так сказать, при личной беседе? — Казаки пожали плечами. — А я вам скажу — не подтвердит, а скорее сего, просто до суда не доживет. Да даже если и доживет, педики-адвокаты сразу ухватятся за то, как вы эти сведения получили, и вас же еще и обвинят, — он хмыкнул, — в нарушении прав человека. Тут же правые либерасты подхватят. Возмущенное начальство сверху прилетит, не ваше, так мое — обязательно. И закатают вас, господа, на вполне определенный срок. Это я вам без шуток говорю. Так что, казаки, — он выпрямился и покрутил шеей до хруста позвонков, — хочешь-не хочешь, а придется учитывать, что сейчас мы живем в несвободном и отчаянно несправедливом к коренной нации государстве, с правительством, основу которого составляют воры и агенты влияния некоторых всем известных спецслужб, что, собственно, одно и то же. И действовать надо исходя из этого неприятного, но, к сожалению, объективного постулата. Фактически, по-партизански, словно в тылу врага. Осторожненько-осторожненько, но при этом предельно жестко в той части, которую не обязательно доводить до суда. Иначе, что мы за хозяева земли русской? Прав я?

Атаман поднял глаза, за ним все взглянули на начальника наркоконтроля.

— Да все правильно, — за всех ответил Атаман, — что ж мы, ничего не видим?

— В следующий раз я его — п…ра гнойного утоплю и все, и никакие адвокаты не узнают. — Колька сжал кулак и погрозил неизвестно кому в окне.

Виктор Викторович положил ему руку на плечо:

— Нет, Колечка, нельзя исполнителей топить, а то кто нам сведения о главных злодеях расскажет? То-то.

— Станислав Юрьевич, вопрос можно? — Атаман склонил голову на плечо.

— Отчего нельзя, — Камарин остановился напротив, по-военному бросив руки вдоль бедер, спрашивайте все, что нужно.

— У вас с этими наркотиками личные счеты?

Начальник наркоконтроля ответил не сразу. Пожевал скулами, прошелся до окна, остановился там и не оборачиваясь, выдавил дрогнувшим голосом:

— Дочь.

Казаки опустили головы. Каждый представил себя на месте Камарина.

— Извини, Юрьевич, — неуверенно отозвался Атаман.