Читаем Атаман полностью

— Ну ладно, ладно, все правильно. Сведения-то хоть стоили того?

Николай немилосердно бухнулся на подвернувшийся стул. Тот жалобно пискнул.

— Стоили. Короче, так. Этот цыган — курьер. Примерно раз в неделю или в две он пригоняет на двор Гуталиева пикап. В нем есть тайник с наркотиками. Причем, где этот тайник и что в нем — курьера не посвящали — это он сам в порядке, так сказать, облегчения участи поведал. Кстати, теперь он наш вечный агент. Завербовали цуцика, — Он щедро улыбнулся. — Под конец тараторил, как по писаному. Мол, не дурак, догадался, для чего машину Гуталиеву оставляет. Но где в машине тайник — не знает и не искал, хотя мысль такая была, однако побоялся. Кто он для них — так расходный материал, заподозрят что — кокнут, спрячут в Черном лесу, никто не найдет.

— А насчет тайника это точно? — перебил Никита Егорович.

Самогон решительно кивнул.

— Точнее не бывает. Но только, я так думаю, тайник уже пуст — наверняка ночью выпотрошили.

Атаман задумчиво посмотрел в окно.

— Пожалуй, ты прав. Наверняка в машине уже ничего нет. И где теперь эти наркотики — один цыганский бог знает. И нам не скажет. Где мы их искать будем? А если ничего не найдем? А, скорей всего, не найдем.

— Как не найдем? — возмутился Самогон, — все перероем — найдем. Дом простучим, огород перекопаем.

— Кто нам позволит дом простучать. Обыск только с санкции прокурора вообще-то можно делать. А он нам ее, думаешь, даст? Да он скорей Гуталиеву лицензию на наш отстрел выдаст. Мы же, в отличие от цыган, не платежеспособные. Да мы и не будем всякой швали башлять, не дождутся. Иначе не казаки будем, а… — он проглотил слово.

Самогон опять дернулся — хотел что-то сказать, но Атаман жестом остановил его.

— Не пори горячку. Спешить не будем, надо все обдумать. Сейчас подожди в прихожке — у меня селектор. Зайди к девчатам — они чайком напоят.

Колька, официально находящийся в этот день в отгуле, просидел в диспетчерской почти полтора часа. «Девчонки» — две женщины лет по пятьдесят с лишком, охотно налили ему горячего чая, поставили вазочку с печеньем и конфетами и углубились в производственные дела. Первый час рабочего времени к ним в кабинет чуть ли не очередь стояла. Водители выписывали путевки, отмечали расход горючего, кто-то выяснял, почему так мало выписывают бензина на водовозку, а заказов-то по всему краю. Заскочил Гаркуша и долго разбирался, нависая над столом, куда делись лишние десять часов, переработанные им на прошлой неделе. Пришлось диспетчеру поднимать все путевки и досконально, выписывая все данные, выяснять. Пока не нашлась ошибка, Гаркуша так и стоял рядом, не торопясь переговариваясь то с диспетчером, то с Колькой. Наконец, удовлетворенный Михаил удалился. Изредка Колька поднимался и выглядывал в коридор — перед кабинетом начальника по-прежнему было людно. Наконец, Колька уже устал ждать, да и спать хотелось — ночь-то выдалась напряженной, в кабинет заглянул Никита Егорович и кивков головы позвал Самогона за собой. Но повел не в кабинет, а на улицу.

Перед конторой уже стояла его служебная «Волга», в салоне которой сидели оба механика колонны: Виктор Викторович Калашников и Василий Иванович Куров. Атаман махнул головой на заднее сиденье.

— Садись к мужикам, вы худые — поместитесь, — он улыбнулся, открывая переднюю дверцу, — а я все ж-таки начальник.

— Куда поедем? — деловито поинтересовался Колька, втискиваясь третьим на заднее сиденье.

— В район. Пора одну нужную службу навестить.

— Ментов, что ли?

— Не ментов, но тоже ихняя контора. Наркоконтроль, слышал. У них там новый начальник Станислав Юрьевич Камарин, не местный, из Средней Азии откуда-то. Говорят, толковый.

— Не слышал, — погрустнел Колька, в этот момент окончательно расставшийся с мечтами выспаться сегодня. Но Колька не был бы Колькой, если бы сдался без боя.

— А я зачем, без меня что, не справитесь?

В этот момент Гаркуша вдавил педаль газа, резко вывел машину на поворот и двое пассажиров прижали охнувшего третьего — им оказался Виктор Викторович — к ручке двери. Пока выясняли отношения с нахально отбрехивающимся Гаркушей, про вопрос Самогона как-то забыли, а напоминать он уже не стал, сочтя его риторическим.

Чуть отъехали, Атаман что-то вспомнил и развернулся всем телом.

— Иванова через недельку обещают выписать. С головой все нормально, мозг не задет. А вот с рукой похуже — еще придется в гипсе походить.

— Ну, ничего, главное с головой в порядке, а в остальном — парень крепкий, выдержит, — отозвался Василий Иванович.

Виктор Викторович тронул Атамана за плечо.

— А что с теми козлами?

— С теми козлами? — голос Атамана стал жестче. — В краевой тюрьме, в КПЗ сидят. Суда ждут. Кстати, недавно мне звонил начальник районного УВД, ни за что не догадаетесь по какому вопросу.

Казаки заинтересовались, подались вперед.

— Родители этих козликов пожаловались? — попробовал угадать Самогон.

— Да нет. Говорю, же, не угадаете. Грамоту нам завтра приедут вручать. За отличную помощь органам внутренних дел и большой вклад в дело наведения порядка в станице.

Виктор Викторович присвистнул.