Читаем Атаман полностью

— Привет, — поздоровался Никита Егорович, скинул туфли в прихожей, подошел и, приобняв супругу, чмокнул в подставленную щеку.

— Привет, — улыбнулась она, — куда ездил? — Она с первого взгляда определила, что муж только что откуда-то вернулся.

— Привет, — он тихо улыбнулся, всем существом ощущая, как хорошо и уютно ему дома, рядом с Верой, — в город ездили, в наркоконтроль с начальником знакомиться. Хороший мужик оказался.

— Есть будешь?

— Конечно буду, голодный, как волк зимой.

— Руки мой.

Когда он вышел из ванной, на столе уже исходила паром тарелка любимых щей. Рядом возвышалась горка ломтей серого хлеба и чашка со сметаной. Атаман невольно сглотнул слюну. Себе Вера наложила макарон с половинкой котлеты.

— Что так мало себе?

— Аппетита что-то нет. На работе чая напилась с печеньем.

— Что там у вас? Парамонов не придирается?

— Да нет, что ему придираться. Наоборот, как тебя атаманом выбрали, таким вежливым стал, прямо джентльмен. То ли побаивается, что ты и до него со своим порядком доберешься, то ли чего хочет от тебя.

— Скорее второе, — буркнул Никита Егорович с полным ртом.

Вера подняла на мужа тревожный взгляд:

— Что там Ваня, видишь его?

Никита Егорович сглотнул кусок и кивнул.

— Как он, не похудел?

— Да нет, нормальный.

— Ты ему скажи, что я пельменей напекла. Его любимых, пусть хоть на обед заходит.

— Передам, — Атаман задумался и вдруг понял, что не ощущает вкуса щей. Он еле заметно встряхнул головой и постарался направить мысли в другую сторону.

Стол стоял у окна, и за обедом Жуку нравилось наблюдать за кусочком родной улицы. Вот и сейчас, чтобы отвлечься, он начал внимательно рассматривать такую знакомую картину за окном. Атаман жил в родительском доме, который расширил, пристроив две комнаты, приподнял и утеплил мансарду. Сейчас наблюдал за десятком растрепанных воробьев, что купались в небольшой лужице у колонки. «Красота в простоте, — думал Никита Егорович, — ведь ничего особенного нет, ну, что такое эти воробьи, так, шум и вред подсолнухам, а печальные думы отпускают и на душе светло становится. Наверное, вот за такие маленькие ежедневные картинки и стоит бороться, и ради них жить, чтобы и дети их могли видеть, и при этом чувствовать то же, что и я сейчас, и внуки. По большому счету, не в воробьях же дело, а в том, что они скачут на родной улице, в станице, в которой живешь с рождения и предки твои здесь жили. В том дело, что эти воробьи тоже частичка твоей Родины. От нее и сила в душе. А в теле крепость от рода передается. Вот в чем сила. А в не придуманной красоте, типа экспрессионизма, который никогда не понимал и не принимал, да уже и не приму. Вот эта пыльная улица за окном мне гораздо дороже любых «измов». Тем и живем, и силу питаем. И это правильно».

Размышляя, он незаметно прикончил тарелку щей. Супруга принесла вазочку с медом и разлила по чашкам чай.

Отхлебывая горячий напиток, Вера вдруг вспомнила, что вчера вечером заходила сестра Тамара.

Никита Егорович вопросительно поднял глаза:

— Опять за Валерку просила?

Супруга сделала паузу — не ожидала, что он сразу вычислит то, к чему она хотела подвести издалека.

— Да, — она опустила глаза, — просит, чтобы не выгонял. Она с ним серьезно поговорила, он твердо обещал — больше такого не повторится.

— Он мне тоже обещал, — хмыкнул Атаман, — два раза. Думаешь, я с ним не строго разговаривал? Все признает. Да, говорит, виноват, а толку как не было, так и нет. Я за меньшее увольняю, без всяких разговоров, а тут запой и прогул. Сама подумай, как я потом людьми руководить буду, когда племянник такое вытворяет?

— Да понимаю я все. Но жаль ее. Сестра все-таки. Да и Валера не чужой, парень же хороший, добрый, да и жениться вон собрался. Может, что-нибудь придумаешь все-таки, что сразу выгонять? — она просительно заглянула мужу в глаза.

Жук вытер салфеткой губы и потянулся к сушке.

— Уволиться ему по любому придется, это уже не обсуждается. Но одна идейка есть.

Супруга наклонилась грудью на стол.

— Нам вроде бы пруды колхоз передает в собственность, сейчас, кстати, и собираюсь в правление съездить. Если все срастется, возьму его туда охранником. Зарплата, конечно, поменьше будет, чем в автоколонне, но тут ему никто не виноват. Надо было за место держаться, а не гулянки устраивать. А то он, похоже, решил раз дядя начальник, то его выходки прикроет. Не угадал парень.

— Какой строгий, — попыталась она улыбкой расслабить мужа.

Но тот остался серьезным.

За окном скрипнула тормозами подъехавшая «Волга».

— Ну, мне пора, — подскочил Атаман, выглядывая в окно — точно ли это Гаркуша. Это оказался он.

Атаман чмокнул супругу и помчался в комнату — переодеться в чистую рубашку.

— Ты только Валерке пока ничего не говори, — крикнул он уже с улицы, — не ясно же еще ничего.

— Хорошо, — отозвалась она, закрывая за мужем дверь, — что я, ничего не понимаю?

***