Читаем Атаман полностью

В этот момент тент откинули, и слабое утреннее солнце осветило наши запыленные лица. Щурясь, мы дружно повернули головы. Ахматулло держал угол тента и кивал на нас. Рядом с ним стоял какой-то старик с седой бородой острым клином. Он изучающее, как товар, рассмотрел сначала меня, потом более внимательно Женьку. Похоже, хозяин уже что-то наплел про него. Старик, не отводя глаз, что-то гаркнул по-таджикски и по бокам пикапа тут же появились, словно выросли, двое дюжих молодцов в чалмах с автоматами Калашникова за плечами. Я успел заметить, что автоматы без пламегасителей, значит китайские — «духовские». Они легко подхватили меня, один — под мышки, другой — за ноги и грубо кинули на утоптанную до каменистой плотности землю. В следующий момент рядом плюхнулся Женька. И застонал. Наверное, опять кисть ударил.

Старик протянул руку вперед, указывая направление, и оба афганца направились к низенькой двери саманного домика. С нами остались два молодых «духа» в чалмах, похожие как братья. Они присели рядышком и уперли приклады автоматов в землю. Женька лежал ко мне спиной. Связанные руки чуть повыше запястий — там перелом — отсвечивали синевой. Место перелома, затянутое куском разорванной майки, выдавала нашлепка засохшей крови. Он повернул ко мне голову:

— Слышь, Серый, посмотри, что у меня с рукой. Мне кажется она отвалилась.

Я еще раз опустил глаза.

— Не волнуйся, все на месте.

Он тяжело вздохнул:

— Лучше бы она отвалилась.

Один из охранников привстал и с автоматом наперевес наклонился надо мной. Короткий тычок в зубы дулом и зачем ему учить русский язык? — и так все ясно: надо молчать. Я беззвучно сплюнул кровь между обломками зубов.

И тут вокруг стало шумно. Из всех щелей между глиняными домиками выскочили мальчишки в широких штанах и девчонки в балахонах.

***

День прошел в обычных армейских хлопотах. Петра Малышева и Славку Сидорова после развода отправили на почту. Ребятам предстояло помочь взводному почтальону — незлобливому «деду» Витьке Пархоменко — нескладному, вытянутому во всех местах: в руках, в ногах, в шее и с носом, напоминавшем буратиновский, разложить по подразделениям поступившую почту. Дело это не хлопотное, еще и в компании с хорошим товарищем, связисты сразу же после команды «Разойдись» с удовольствием рванули в сторону почты.

Почту в полк привозили из дивизии в Шинданте два раза в неделю. Сегодня был как раз один из таких дней. Всю территорию полка, огороженную колючей проволокой, можно обойти минут за пятнадцать. До почты — небольшого двухкомнатного домика, занимавшего дальний угол части, — ребята добежали за пять минут. Пархоменко ребята нашли в дальней комнате почты. Усевшись верхом на столе, он лениво перебирал конверты. Славка ворвался в комнату первым:

— Что, где работа? — он потер ладони.

Малышев остановился у него за спиной:

— Чего куда кидать?

Витька вяло кивнул в сторону наваленных в беспорядке коробок с конвертами в углу комнаты:

— Вон коробки, там, — перевел взгляд в другой угол, где возвышалась этажерка с полочками-квадратиками, каждая из которых соответствовала взводу или роте полка, — адреса по подразделениям. Список фамилий, — кивок на толстую амбарную книгу, — если буквы на адресе нет, здесь. Действуйте.

Связисты переглянулись. Они никогда не видели обычно спокойно-рассудительного Витьку таким поникшим.

— Витя, ты чего? — Малышев отодвинул земляка и приблизился к почтальону.

Пархоменко сполз со стола и махнул рукой:

— А… — и отвернулся к окну.

— Случилось чего?

— Да ничего не случилось, работайте давайте, — он зацепил со стола распечатанный конверт и бросил в мусорное ведро, — через полчаса вернусь, чтобы закончили.

— Да ты чего, Вить, какие полчаса? Тут часа на два…

— Все, я сказал. — Витька резко развернулся и вышел из комнаты. Хлопнула входная дверь и ребята остались одни.

— Чего это он? — Славка озадаченно покосился на хлопнувшую дверь.

— Чего, чего, наверное, дома что-то случилось. Видел — он письмо в ведро кинул.

Сидоров еще раз оглянулся на выход и привстал:

— А давай посмотрим.

— Э, ты чего, неудобно же… — Малышев хотел ухватить Славку за руку, но не успел. Тот уже забирался двумя пальцами в распечатанный конверт, который только что извлек из ведра.

— Неудобно на потолке спать — одеяло падает, — он быстро пробежал глазами по письму, а точнее небольшой, на полстранички, записки, — так и есть, случилось. Девчонка не дождалась.

Малышев поднялся и заглянул земляку через плечо:

— Ничего себе! Пишет, прямым текстом, что ждать не будет. Вот же наглая какая.

— А ты как бы хотел, чтобы она написала?

— Да…, не знаю даже, но как-то помягче, что ли.

— Тут хоть как пиши, смысл один.

Малышев беспокойно почесал затылок:

— Слушай, как бы он чего с собой не сделал.

Славка уложил записку в конверт и кинул обратно в ведро:

— Да ну, ерунда. Из-за какой-то девчонки.

— Не скажи. У нас в учебке один парень после такого же письма повесился. Правда, успели откачать — дневальный заметил.

— Витька парень уравновешенный, у него такого быть не может.