Читаем Ассы в деле (СИ) полностью

- Тсс, - сказала библиотекарьша, - Соблюдай тишину.

Она не человек. Может и не совсем уже киборг. Да какая разница, кто ты. "Ты" - это условность и тюрьма.

Она не произнесла ни слова, ни устно, ни мысленно. Она просто вцепилась ногтями в сырые камни, нашла щели и принялась расшатывать устои. Те затрещали и заматерились - сначала на староанглийском, затем на грабаре, на аккадском, потом забубнили что-то про хорошую охоту и замолкли.

В образовавшейся тишине осталась только кибертехник Нина и Похититель Воннела.

Она теперь точно знала кто это.

За полночь. Где-то.

Воннел как следует вымыл и вытер руки, надел халат и вышел из лаборатории. Позади него на операционном столе лежало мертвое человеческое тело.

Доктора Воннела не трясло и не тошнило, он выглядел спокойным и только тихо шептал себе под нос.

- Нет, я не мог ошибиться. Она не человек. Я убил не человека. Этого не может быть.

И так далее.

Он выглядел спокойным, когда пропустил свою комнату, завернул за угол, поднялся, спустился, пошел еще немного и оказался в знакомом месте.

Кабинет(?). У двери часы с человеческий рост, напротив большой дубовый письменный стол, рядом у стены библиотека. А под рукой у Воннел шкаф с безделушками, среди которых десять индейцев.

Он повернулся чтобы уйти, но сознание удержало картинку еще на секунду, и педантичный воннелов разум пересчитал их.

Индейцев было девять.

Он вспомнил слова Дена об Игре и снова посмотрел на фигурки.

Теперь их было восемь.

Он не мог ошибиться, он хорошо запомнил крадущегося ирокеза с томагавком, его свирепое выпадение лица. Он исчез.

Доктор Воннел не был бы так знаменит в защемило кругах, если бы не мог сопоставлять не очень очевидные вещи, а еще если бы не был педантом. Цифры. Они не сходились. Что-то не так было с цифрами.

А потом он бросил взгляд на тумбочку под телефоном (Жанна объяснила ему как называется это устройство), и ее формы показались доктору Воннелу удивительно знакомыми.

"Вот он, - подумал Воннел, - последний, недостающий элемент. Еще немного и дело будет раскрыто". Осталось поговорить еще с одним участником игры.

Около двух ночи. Где-то.

- Ваше имя?

- Ден.

- Расскажите, Ден, почему вы не убийца.

- Даже не знаю. А я могу им быть.

- Плохая шутка. Сколько вам лет.

Ден грустно улыбнулся.

- Мне так много лет, что я помню времена когда сегодняшние плохие шутки считались хорошими, а последний раз смеялся в голос, когда один славный парень рассказал шутку про "игольное ушко".

- Вы слишком хорошо знаете людей.

- Ваша раса доминирует в галактике.

- И все же вы знаете такие детали о которых не подозревают сами люди. Скажу откровенно. - Воннел выдержал паузу, - Мне кажется, вы имеете отношение ко всему что здесь происходит. Вы много говорили о мотивах преступника, словно отлично его понимали. Далее, мы оба знаем о том, что наш похититель и убийца имеет отношение к человеческой расе. И тут мы снова возвращаемся к вопросу вашей удивительной осведомленности.

Ден долго не отвлечал. Он демонстративно подня руку и стал изучасть состояние ноктей.

- Вот и тут, Ден, очень человеческий жест. Вы долго жили среди нас.

- Рука.

- Что?

- Поговорим о языке тела. Вы с самого начала разговора гладите правую руку, словно жалеете ее.

- Это нервное.

- Разумеется. Вы нервный. Вы любите жалеть себя. Вы рефлексируете по этому поводу, и думаете, что вы холодны к людям. Но на самом деле это не так. Иначе бы вы не оказались в том госпитале.

- Не понимаю о чем вы.

- Вас ранили. Вы пытались помочь, вывести людей из под огня, спасти их всех. Да, вы пытались спасти их всех, доктор Воннел, но этого не получилось. И чувство вины заставило ваше тело само лезть под пули, отключило вашу бдительность. Вы сами искали смерти, доктор Воннел, и ваше чувство вины - это истинная причина вашей уверенности в том, что вы безучастны. Да, доктор, вы убедили себя в своей холодности, чтобы заставить себя страдать. Но то что человек делает, по крайней мере в нашем контексте, куда важнее того что он думает.

Воннел долго не отвечал. Он не знал что говорить - инопланетяни выглядил искренним, он явно говорил о ком-то кого хорошо знает. Может все дело в памяти, в этой странной тюрьме, которая давала странные сбои. Возможно, они даже знакомы.

- Возможно, мы даже знакомы.

- Возможно.

- И все же. И все же у большинства провалы в памяти. Лишь вы помните все тысячелетия вашей жизни в мельчайших деталях.

- Увы, нет. Только самое интересное.

- Я все еще не получил аргументов касательно того, почему вы не преступник или его сообщник.

- Ну, во-первых - это противоречило бы эстетике всего замысла.

- Это почему?

- История еще не вступила в фазу кульминации, а значит позволить детективу на такой ранней стадии разоблачить себя было бы крайне непредусмотрительно. А как мы знаем, преступник очень дотошен в деталях.

- Почему вы думаете, что не вступила.

- События развиваются быстрее чем раньше?

- Да куда уж быстрее.

- Есть куда, поверьте. Итак, нет. Второй вопрос - противостояние перешло в новую фазу?

- В каком смысле?

- Ну например, в самом примитивном смысле, вас пытались убить?