Читаем Ассы в деле (СИ) полностью

Интервью с пентателом особенно вымотало Воннела. К вечеру он понял что сильно вымотался, а после ужина его стало клонить ко сну. Пришлось объяснить некоторым, что ему положено спать с частотой раз в сутки - причем земные.

- Но позвольте, - сказал торговец. - Вряд ли нам стоит разделяться. Так нас прищучат по одному. Ну, то есть, вас. Мне-то ничего не грозит.

- И мне, - напомнила Жанна.

- Это в кино нас могут убить по одному, если разделимся, - сказал кинокритик, - А тут, как мы теперь знаем, детектив. Убийство уже произошло. Теперь идет расследование.

"Расследование", - подумал Воннел. Они смотрели на доктора с надеждой, словно он непременно найдет преступника, и они получат свободу. У него же не было пока никаких зацепок. Ровным счетом никаких. Впрочем, возможно сегодня он выспится а завтра утром его разбудит гениальная догадка. И дело пойдет.

Уже в своей комнате он понял, что целый день провел в халате и пушистых тапочках. Сон долго не приходил, как это часто бывает.

Из головы не выходили слова Дена. Этот Ден хорошо расписал все обстоятельства, получилось довольно складно. Итак, теперь доктор - не только детектив, но и критик.

Кстати. Почему среди похищенных оказался кинокритик? Каково его место на картине?

Красное, набухшее от гелия солнце поднялось над горами и в комнате вновь стало светло.

Воннел уснуть не смог. Он встал, одел халат и вышел.

И вот уже в коридоре он встретил Нину.

- Мне надо с вами поговорит, - сказала она.

- Я вас слушаю.

- Я не могу уснуть. Мне страшно. А еще вы совершенно не обращаете на меня внимание.

Воннел в совершенстве владел техникой не обращать внимание на женщин, что ему симпатичны.

- Никогда бы не подумал.

Нину знобило. На ней были полупрозрачная ночная рубашка и гусиная кожа.

- Мы с вами тут единственные люди, возможно, на тысячу световых лет в округе. И мне, черт побери, страшно.

- Что я могу для вас сделать?

- Спите со мной.

У Воннела перехватило дыхание. Он набрался мужества, и его хватило чтобы сипло выдохнуть.

- Я имею в виду в одной кровати. Она большая и я не храплю. А вы можете храпеть сколько угодно, я сплю крепко.

- Ам...

Он открыл дверь и дрожащей рукой сделал приглашающий жест.

- Нет. Я к той комнате уже привыкла. Если вы не против. Я вас очень прошу. Это этажом ниже. Я вас провожу. Ой, ну конечно, нам же в одну сторону. Ну, то есть, вместе. Я говорю глупости, да?

Бабочки-реснички запорхали, но тело было слишком тяжелым, чтобы взлететь.

- Ладно, - ответил доктор Воннел, - Я только захвачу преблокнот.

Сколько-то. Нью-Анджелес.

Раз, два, три, чертыре. Раз, два, три, четыре. Бочка. Новый отсчет. Входит малыш. Пошла вся секция.

Еще полминуты. Бас. Клавишные. И, наконец, вишинка на торте - гитара.

- Это Телекастер, - сказала бабушка Шэйна, - всегда любила звук Телекастера.

- Да ты ж его отличить не можешь, - заметила тетя Юдит.

- Но я же чувствую! - интеллигентно обиделась бабушка, - А еще мой прапрадед был книжным червем в библиотеке самого Томаса Мэлори. А это что-нибудь да значит.

- Это значит, что ты все напридумывала, - сказала Гершонова "Маман" , - А ты что думаешь об этом, деточка?

- Я ничего не думаю, - ответила Нина угрюмо, - Мне надо спасти друга.

- Ответ неправильный. Вот что ты должна была подумать, - сказала Маман, - Мозг сам дорисовывает, что хочет услышать.

- Ну и что?

- А то что дорисованное иногда становится правдой. Это и есть интуиция, деточка. И это очень важно, когда имеешь дело с волшебством.

Маман поднясла чашку размером с ведро ко рту, похожему на жерло бетономешалки, и бесшумно отпила.

- Я имею дело с преступлением.

- Волшебство - это все с чем мы имеем дело.

- Я бы не так сказала.

- А вы не говорите, - сказала Маман, сделала еще один глоток, выпростала изо рта длинный язык и нащупала мармеладинку, - Слова всё портят. Им нельзя доверять, потому что они опасны.

- Чего ужасного в словах?

- Они запирают наш разум в тюрьме.

- Но люди пользуются словами. Они удобны.

- Нет ничего страшнее комфортной тюрьмы. И человек всегда склонен запирать себя в рамках предубеждений, логик, вкусов и лояльности прайду, - еще одна мармеладинка исчезла в бездне ее рта, - Но хуже всего - слова. От них избавиться труднее всего.

- Я хочу конкретизировать...

- Не стоит этого делать.

- Конкретизировать, - настояла Нина, - Поможет ли мне это спасти Воннела?

Маман улыбнулась (насколько это возможно).

- Возможно.

- Что я должа делать?

- Откажись от слов. Попробуй вспомнить все что нужно, не думая словами.

- Но так нельзя. Это невозможно.

- А как думают глухие?

- Простите, кто?

- Люди, которые не умеют слышать. Раньше такие водились.

- Но я не могу. Я уже умею говорить.

- Это легко исправить.

Воцарилась тишина, и продолжалась она долго. Маман сделала жест языком, и тетя Юдит схватила Нину сразу несколькими могучими и упругими языками. А бабушка Шэйна достала из под столешницы длинное устройство, состоявшее из пил, щипцов, крючков и нескольких отверток.

Пилы и отвертки завертелись. Щипцы и крючки ожили и потянулись к Нине.

Кибертехник запаниковала и не сразу вспомнила как отключить боль. А вместе с ней по ошибке вырубила и сознание.