Читаем Аскольдова тризна полностью

На очередных скачках Михаил Третий выиграл, и Василискиан тут же бросился поздравлять его. Хвалебную речь он громко произнёс и на пиру, устроенном по случаю победы василевса, подчеркнув, с какой ловкостью и умением тот правил колесницей. И тогда Михаилу, находившемуся под влиянием винных паров, пришла в голову забавная мысль, что с ним обыкновенно случалось во время выпивки.

   — Иди сюда, — сказал он патрицию. — Сними с меня красные башмаки и надень их.

Все присутствующие знали, что обуть кампагии значит как бы сразу приобщиться к императорской власти. Правда, василевс давал их надеть шутам и свой дивитиссий — тоже символ власти — на их плечи набрасывал, но то шутам. А тут — патриций, человек знатного рода, и Василий рядом. Македонянина император выбрал в соправители и сделал это официально, в храме святой Софии, при благословении патриарха и всего народа. Как же теперь понимать василевса?

Василискиан смущённо смотрел на Македонянина, точно желая спросить у него совета. Михаил, видя нерешительность нового фаворита, приказал ему повиноваться. После того как патриций надел красные башмаки, василевс повернул голову к Македонянину.

   — Право, — заметил он иронически, — я нахожу, что они идут ему больше, чем тебе! — и стал импровизировать стихи в честь своего фаворита, приподнявшись с места, на котором возлежал, и помахивая рукой с чашей вина в сторону Василискиана.

   — Смотрите на него, — декламировал Михаил, — любуйтесь на него! Разве он не достоин быть императором? Он прекрасен, кампагии так идут ему, всё способствует его славе...

Василий был вне себя от бешенства, он еле сдерживал себя, чтобы не нагрубить василевсу, который только и ждал этого. Тогда бы и последовал беспощадный приказ... И тут на помощь Македонянину пришла жена Евдокия. Вся в слезах, прильнув к плечу Михаила, она попыталась образумить его.

   — Императорский сан — это великая вещь, высокочтимый, не следует его бесчестить. Любимый, прекрати всё это!

Но Михаил, всё более пьянея, кричал:

   — Не беспокойся, моя милая! Меня это забавляет — сделать Василискиана императором!

Но все почувствовали, что пыл василевса начал остывать. Покричав ещё немного, Михаил затих, и Евдокия с помощью телохранителей увела его с собой.

Этот эпизод показал Македонянину, как хрупко его положение и что из соправителя он может легко превратиться в покойника. «Спасибо жене, выручила. Есть ещё надежда на сестру василевса, она вроде тоже меня любит, только я не забываю, что её первым любовником был родной брат, Михаил, и эту свою первую нежность к нему она сохранила до сих пор. А тут и Феодора, которую с остальными дочерьми вернул Михаил из ссылки после гибели Варды, настраивает сына против меня, — наедине с собой раздумывал Василий, оказавшись, по сути, в одиночестве. — Правда, Самватий на его стороне, но это до тех пор, пока ситуация будет выгодна ему... Надо написать Даниелиде, чтоб прислала во дворец верных людей, и тогда мне следует упредить императора...»

Просьба любимого белокурого красавца, в высокую судьбу которого верила Даниелида, была для неё законом, и скоро Василия стали сопровождать патрасцы — все молодцы как на подбор, а командовал ими Иоанн Халдий, ставший вскоре одним из друзей Македонянина.

Чувствуя, что Михаил Третий всё больше и больше выходит из-под его опеки, Македонянин решил, что пришло время покончить с ним.

Чтобы оправдать этот последний акт драмы, Константин Седьмой, внук Василия, в своих записках всячески старался представить Михаила в самых мрачных красках и собрал в одно рассказы о всех его безумствах, скандалах и преступлениях; однако он не дерзнул коснуться той доли участия, какую проявил его дед в убийстве человека, бывшего его господином и благодетелем.

Император ужинал во дворце святого Мамы. Несмотря на доносы на Василия, на ненависть, которую он теперь питал к прежнему своему другу, василевс пригласил к столу своего царственного сотоварища вместе с женой Евдокией. Как обычно, император много выпил, а все знали, что когда он пьян, то способен на всё. И все ждали, что последует за этим приглашением.

Но Македонянин сам твёрдо решил действовать, и действовать именно сейчас, почувствовав, что иначе ему не сносить головы. Несколько дней назад он всё же убедил участвовать в заговоре большинство тех, кто помог ему избавиться от Варды. Предупредил Халдия с его патрасцами.

Василевс на этот раз оказался очень любезным, особенно с Евдокией. Пользуясь благоприятной минутой, Василий под самым пустым предлогом вышел из зала, прошёл в императорскую спальню и своей могучей рукой испортил все замки, чтобы лишить василевса возможности там запереться. После этого он вернулся на своё место. Евдокия, расточая комплименты налево и направо, два-три раза бросила внимательный взгляд на своего мужа. Василий старался изо всех сил, чтобы не выдать своих намерений: шутил, смеялся, поддакивал василевсу, хотя опытному глазу по поведению некоторых гостей можно было сразу определить, что готовится что-то необычное.