13. Итак, если хочешь одержать победу над вышесказанными страстями и удобно победить полк мысленных иноплеменников, то, молитвою и содействием Божиим пришед в себя и входя в глубину сердца, исследуй сих трех сильных исполинов диавольских, разумею: забвение, уныние и неведение, — подпору мысленных иноплеменников, помощию коих и прочие злые страсти, обращаясь, живут, и действуют, и возмогают в сердцах сластолюбивых и в душах неразумных. И многим вниманием и постоянством ума, с помощию свыше, найдя прочим неведомые и даже не предполагаемые, губительнейшие прочих злые страсти, оружиями правды, сопротивными оным, разумею, памятию благою, причиною всех благ, и просвещенным разумом, коим, бодрствуя, душа отгоняет от себя тьму неведения, и особенным усердием, приготовляющим и возбуждающим душу ко спасению, и, облекшись в сии оружия добродетели силою Святого Духа, всякою молитвою и молением доблестно и мужественно победишь трех вышесказанных исполинов, мысленных иноплеменников; при особенном памятовании Бога всегда помышляя, елика суть истинна, елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика доброхвальна, аще кая добродетель и аще кая похвала[616], и сим отгоняя от себя всезлейшее забвение; просвещенным же и небесным разумом истребляя губительное неведение тьмы; вседобродетельным же и добрейшим усердием изгоняя безбожное уныние,

{223}

которое соделывает зло всажденным в душе. Стяжав же сии добродетели не одним произволением, но силою Божиею и содейством Святого Духа, со многим вниманием и молитвою, таким образом возможешь избавиться трех вышесказанных крепких исполинов лукавого. Ибо когда в душе действенною благодатию понудительно составится согласие истинного ведения, памятования словес Божиих и благого усердия и прилежно будет сохраняться, то и самый след забвения, неведения и уныния в ней истребляется и превращается в ничто, и отселе царствует в ней благодать о Христе Иисусе Господе нашем, Коему слава и держава во веки веков. Аминь.

{224}

Ответ монаха Николая на писание Марка Подвижника

Благодарение Богу, благодарение! Благодарение превосходящему и неисповедимому Его дару, что Он, человеколюбствовав о душе, содержимой лютыми страстями и лишившейся всей крепости, посетил ее милосердым и всецело на Бога возложенным произволением, говорю, добродетельною и соединенною с Богом преподобною твоею душою, коею послана мне блистающая искра, исполненная Божественного света, и уда́, имеющая духовную приманку, — и светильником слов труда и любви, рожденных от соединенного с Богом помысла, исторгнул мою душу от мрачнейшей тьмы и бури и соделал Владыка то, что мысль моя бодро возникла от возвещенных мне трех исполинов. Поистине исполины сии велики и свирепы и никогда не перестают нападать на человеческий род. Кого же так свирепо и люто содержат они на земле, как меня, и по своей воле еще обладаемого ими? Но Тот, Который никогда не веселится

{225}

о погибели живых, помиловал [меня] и показал на мне Свое долготерпение и человеколюбивое милосердие и, подвигнув оный благочестивый помысл, возбудил спавшее глубочайшим сном произволение, указал и явил мне вышесказанных исполинов, говорю же, во-первых, забвение, изгнавшее из рая Адама, ибо если бы он не забыл заповедь Владыки, не отпал бы от таковой славы; и уныние, предавшись которому послушал супруги; и неведение, чрез которое не узнал, чем был и чем сделался. Сии три духа соделал мне явными Господь Иисус Духом Святым, живущим в тебе. Ибо поистине послал Он меч обоюдоострый, который есть глагол Божий, и рассек пополам ум со многою тишиною. Не остановился и на сем, но поистине и сладость некую духовную чрез твои слова вложил в мое произволение. Итак, сколькими устами и сколькими языками возмогу достойно возблагодарить истинного Владыку Бога за Его благодеяния, о которых ты мне напомнил, или, опять, за послание мне благоискусных и любвеобильных слов, возбуждающих душу ко взысканию истины и соблюдению Божиих заповедей, и, наконец, за многую пользу [чрез сие принесенную] желающему ходить путем Господним, ведущим в жизнь вечную? Не только же мне таковую пользу принесли слова твои, но и всем, которые их слышали, — много просветилась мысль их, и великую пользу получили они от ясно высказанных слов. Посему речи эти оказались достоверными, как вещи, и слова сии слышались не как слова только, но как дело

{226}