Читаем Артания полностью

Незадолго до полуночи он неслышно встал, на цыпочках подкрался к двери. От окна со двора долетает слабый непонятный скрип, едва слышные голоса, но в коридоре тихо. Он как можно тише отодвинул засов, толкнул дверь. Не поддалась, он надавил плечом. Толстая массивная доска нагрелась под его горячим плечом, но даже не скрипнула.

Так же тихо, рассерженный и встревоженный, он задвинул засов обратно в петли. Его заперли, заперли надежно. С той стороны двери. В единственное окошко все еще падает лунный свет, только сместился на другой конец комнаты, между толстыми металлическими прутьями из закаленной стали разве что просунешь руку… Да и то если это рука худосочного куява, а не настоящего артанина.

Но призрак сказал, что он выберется. Конечно, тут и призраки пришибленные, откуда им быть другими, если сами куявы мало отличаются от коров, которых пасут, но вдруг призраку что-то известно?

Прутья приятно обожгли горячие пальцы холодом. Толстые, каждый втрое толще большого пальца руки, к тому же слишком короткие, не согнуть… Все же напрягся, тянул изо всех сил, Задержал дыхание, вложил последние капли, что еще оставались…

Вдруг скрипнуло. Он не поверил глазам, это подался камень. Железные штыри начали со скрипом выползать из каменных гнезд. Нажал еще, уже вернее распределяя силы. Целый каменный блок выдвинулся, повис козырьком.

Во дворе тихо, слышно, как далеко завыла собака. Внизу прохаживается страж. Если спрыгнет ему на спину, сломает, как соломинку, но ведь призрак просил, чтобы об этом… ну, его посещении, никто не узнал… Или не просил? Трудно – ждать, будто призрак хоть что-то да попросит, призрак и есть призрак…

Душа еще раздумывала, а тело лезло дурной головой вперед, пальцы хватались за выступы камней. Он повис над темной каменной бездной, выждал миг, пока жидкое, как кисель, облачко наползет на сияющую луну, на руках начал подтягиваться, ноги упирались в каждый выступ, пока не ткнулся макушкой во что-то твердое.

– Дураки, – прошептал он обессиленно. – Какие же дураки!

Навес крыши выступает почти на длину стрелы. И выглядит ветхим, как вся Куявия, вместе взятая. Наверняка удержит воробья, может быть – некрупную ворону, но крепкоплечего артанина…

Он изошел потом и проклял все на свете, пока сумел сдвинуться на расстояние вытянутой руки, там навес прогнил вовсе, зато по бревну можно вскарабкаться на саму крышу.

Прошло еще с полчаса, пока сумел спуститься на землю, потом, часто припадая к земле, начал пробираться в сторону дворцового сада. На той стороне, как уже знал из разговоров, громадная усыпальница правителей Куявии. Только правителей, жен и детей хоронят на другом кладбище.

Половинка луны светила с такой яркостью, словно на небе полыхают три полных, а все звезды приблизились. Мир залит серебристым светом, но тени стали еще злее и чернее. Он ненадолго припадал к земле и замирал в каждой тени по дороге. Дорожка вела между деревьями в темноту, он нырял туда почти с облегчением, искололся и поцарапался, зато никто не видит, наконец на звездном небе начала вырисовываться темная громада из массивных черных плит. Здесь лунный свет терял силу, блеск даже не отражался от черного камня. Глаза вычленили из тьмы массивную металлическую дверь, выкованную из черной бронзы, что втрое прочнее любых сортов железа. Так вот она какая, древняя усыпальница куявских тцаров!

Из земли выдвинулись призрачные стражи, лунный свет проникал сквозь их доспехи и длинные мечи, но лица настолько строгие и решительные, что по спине пробежал предостерегающий холодок.

– Тихо, ребята, – прошептал он. – Я не ломлюсь сам… Меня пригласили.

Стражи переглянулись, редкий куяв удостаивается чести войти под эти своды, но, словно получив неслышный приказ, исчезли.

Он взялся за массивную ручку, пальцы ощутили покалывание. Челюсти сжались, но трусить поздно, он с силой потянул на себя. Огромная, тяжелая, как городские врата, дверь подалась медленно, нехотя.

Скользнув вовнутрь, он так же осторожно притворил за собой, огляделся. Сплошная тьма, потом глаза чуть привыкли, впереди слабо блеснул рассеянный свет. Ступеньки повели вниз, он сперва нащупывал вслепую, потом глаза начали их различать, а вскоре увидел и сам светильник: широкий, медный, с медленно горящим маслом. Запах от светильника шел мягкий, совсем не гадостный.

Придон всмотрелся в темноту дальше, хоть глаза выколи, поколебался, но что храброму артанину какие-то куявы, да еще дохлые, решительно выломал светильник из стены. Да, ступени все еще ведут вниз, в темноте хорошо бы загремел голова-хвост, голова-хвост, но по освещенному идти можно без потери достоинства…

Длинный, как рассказ волхвов о сотворении мира, спуск привел еще к одной двери. Старинной, массивной, но хуже того – опечатанной знаками в виде драконов, пастей драконов, пылающих мечей. По коже побежали мурашки. Может быть, это и безобидные знаки, но откуда безобидные в таком зловещем месте, да и вообще все тайное – происки злых колдунов, кои исчезнут из мира лишь тогда, когда там проскачут артанские кони.