Читаем Артания полностью

Был накрытый стол, был пир, дюжина музыкантов стучала в бубны и дудела в трубы, а накрашенные девки плясали очень усердно, однако Придон не поднимал на них глаз, только ел, пил, мечтая, чтобы день закончился как можно быстрее.

После разговора с неведомым богом ему отвели другую комнату, настоящие покои. Огромную, роскошную, с великанским ложем и множеством мебели. Черево намекнул, что за особые заслуги. Мол, ножны ножнами – это подвиг, но жрецов сразил его разговор с неведомым богом. Теперь даже Барвник его чтит и побаивается.

Придон равнодушно оглядел покои, все тлен и прах, а поселили здесь лишь потому, что в единственном окне прутья толщиной не со стрелу, а с древко дротика. И не простое железо, а кованое – не гулять сегодня ночью по городу…

Если Итания приедет завтра, то надо поскорее лечь спать, чтобы это завтра наступило поскорее. Он начал раздеваться, в дверь постучали. Злой, все мешают наступлению этого завтра, отодвинул засов.

Слуга пугливо смерил взглядом его могучую фигуру, проговорил, запинаясь:

– Моя госпожа, благородная Тельша, напоминает, что не стоит вам на ночь брать рабынь… Придон спросил тупо:

– Почему?

– Она велела передать, что никто из них не сумеет согреть вам ложе так, как сделает она. И что ложе вообще воспламенится от того, что она умеет и покажет вам.

Придон с тоской обвел взглядом комнату. Снова удирать по стене и скитаться по ночному городу, рискуя получить нож в спину? Вдруг в голову пришла мысль, а что, если вообразить себя на минутку Аснердом, как бы поступил тот?

– Это бы хорошо, – ответил он медленно, стараясь, чтобы в голосе прозвучало сожаление, – но вот-вот придет благородная Пельша. Она тоже просила не брать рабынь и велела передать, что покажет такое, что не снилось даже Тельше! Так что, скажи, что мне жаль, но Тельша не успела…

Слуга скривился. Видимо, пока госпожа забавлялась бы здесь, слуги тоже нашли бы себе дело. Придон захлопнул дверь перед его носом, прислушался. Слышны удаляющиеся шаги. На цыпочках вернулся к ложу, поднял и перенес в самую дальнюю комнату. Ибо если вдруг захрапит, пусть никто не узнает, что он спит один.

Да, мелькнула мысль, Аснерда бы сюда!

Он рухнул в роскошнейшую постель и поспешно закрыл глаза. Чем быстрее придет сон, тем скорее увидит Итанию. И в ночных грезах, и утром, утром, утром…

И все-таки сон не шел долго, сердце слишком колотится, роскошное ложе слишком роскошно, устроиться ну никак, мешают то собственные ноги, то уши, то локти. Аснерд бы попользовался всеми, снова мелькнула мысль. Это нисколько не мешает старому черту любить свою жену нежно и верно.

А вот он просто не может, у него не получится. В мозгу все время стучит, что обкрадет себя, отщипнет крупинку от своей золотой горы души, что принадлежит Итании, а он хочет, чтобы Итания получила все, все! Даже не он хочет, а в нем хочет нечто великое и властное. Вся его душа так велит, сердце не принимает другого пути, он обречен, он заколдован, над ним уже смеются, но пусть это наваждение останется в нем навсегда…

Он вздрогнул, рука метнулась к рукояти топора. Лунный свет падал из окна наискось широким лучом. Из тьмы медленно выступила человеческая фигура. Лунный луч вычленил из темноты только ноги, а верхняя часть осталась в сумраке. Глаза быстро привыкли, Придон различил, что незнакомец высок, широк как в плечах, так и в поясе, и, судя по складкам одежды, под нею тяжелые доспехи.

Фигура качнулась, двинулась в сторону ложа. Придон вскочил и ухватил топор обеими руками.

– Успокойся, герой, – донеслось от незнакомца. Страх пополз по спине Придона, голос замогильный, в нем ничего человеческого. – Артания была моим врагом… очень давно. Но сейчас я пришел к тебе за помощью.

Придон напряг все мышцы, не показывать же врагу, что всего трясет, ответил сквозь зубы:

– Я бью врагов Артании везде, где вижу!

– Смелые слова, – одобрил незнакомец. Он сделал еще шаг, лунный свет упал на его лицо. Придон, уже начавший заносить топор для удара, похолодел, а рукоять едва не выскользнула из слабеющих пальцев. Лицо незнакомца было человеческое, но сквозь него смутно просвечивали камни на противоположной стене. – Ты отважен, герой, потому я прошу у тебя помощи…

Придон пробормотал заклятие, отгоняющее злых духов.

Призрак покачал головой.

– Не поможет. У нас разные боги. Когда-то были одни, но теперь те заклятия забыты.

– Что ты хочешь? – прошептал Придон.

– Ты в полночь явишься в усыпальницу куявских тцаров. Придон ахнул.

– Я?

– Ты, герой.

– Зачем?

– Тебе сообщат там. Я лишь один из посланцев своего повелителя.

Придон спросил невольно:

– А кто твой повелитель?

– Его имя известно и в Артании, – ответил призрак уклончиво. – Так что передать моему повелителю?

Придон лихорадочно раздумывал. Конечно, надо отказаться, но какой артанин откажется из страха, что сочтут трусом? Да еще сам о себе подумает, что устрашился куявского мертвяка?

– Если отыщу дорогу, – ответил он сердито. – И…

– Что?

Придон заколебался, но перед куявом, хоть и призраком, негоже выказывать страх, бросил небрежно:

– Если не просплю полночь.