Читаем Армагеддон. 1453 полностью

– Погоди! – снова скомандовал мужчина, подходя ближе. Он взял камень, отшвырнул его в сторону и начал осматривать землю. – Снаряд почти так же важен, как техника броска… Ага! – Наклонился, поднял камень, показал: – Смотри. Гладкий, почти круглый, не слишком велик. Похож на голубиное яйцо. – Перебросил камень из руки в руку. – Должен хорошо летать.

– Так же хорошо, как ваши стрелы? – спросил Такос с сияющими глазами. – Моя мама говорит, что вы – замечательный лучник.

Правду говорит, подумал Григорий, но вслух сказал только:

– Возможно. – Он бросил камень, и мальчик поймал его. – Давай посмотрим.

Такос вложил камень в кожаную чашку, растянул веревку на всю длину, раскачал. Григорий поморщился – бывало, камни вылетали под странными, неприятными углами. Но этот удержался. Такос сделал бросок… и камень врезался в стену, хоть и не в полустертую фигуру на ней.

– Неплохо, – проворчал Григорий. – Хотя турок убил бы тебя.

Такос протянул ему оружие.

– А вы можете лучше?

В его разных глазах ясно читался вызов. Григорий улыбнулся.

– Могу попробовать, – сказал он, беря пращу. Нашел подходящий камень, вложил его, встал в стойку, раскрутил, метнул…

– Мимо! – восторженно взвизгнул Такос при виде облачка известки. – Дядя, этот турок убил бы и вас!

Григорий вернул ему оружие:

– Тогда нам лучше убить его первым. И посмотрим, кто с этим справится, а?

Такос нагнулся, схватил камень, зарядил, выстрелил.

– Попал! – радостно крикнул он. – Я выиграл!

Григорий выхватил у него пращу.

– Разве я не сказал, что играем до трех?

Он улыбнулся, потом нагнулся к земле, стал искать. Такос тоже нагнулся, и началась новая игра. Оба бродили кругами, пытаясь отыскать подходящие боеприпасы, сталкивались друг с другом, смеялись. Сквозь собственный смех Григорий услышал смех мальчика и подумал: «Он смеется, как моя мать!» Потом схватил камень, на секунду раньше Такоса, выпрямился, раскрутил, метнул.

– Попал! По турку у каждого, играем дальше.

Такос схватил оружие, встал неустойчиво, промахнулся. Григорий встал как надо, раскрутил и попал. Мальчик глубоко вздохнул, выждал, раскрутил веревку до гула, метнул.

– Вот так, – крикнул он, – отшиб ему нос!.. – Осекся, сообразив, что сказал, открыл рот. – Я… я прошу прощения. Я… – Сглотнул, посмотрел на мужчину. – Это больно?

– Ну…

Григорий подошел ближе, его лицо было мрачной тучей. Потом, рассмеявшись, он одной рукой коснулся своего костяного носа, а другой – выхватил пращу.

– Не так больно, как будет турку – если только я найду подходящий камень, чтобы прикончить его… – Он указал мальчику под ноги: – Вон он!

Такос нырнул, Григорий резко протянул руку, оба ухватились за гладкий камень. Тот выскользнул. Смеясь еще громче, оба нагнулись, Такос пнул камень, отшвырнув его далеко, к полуразвалившемуся дверному проему дома – и оттуда послышался голос:

– Таки, что ты там ловишь? Это мышь?

Они остановились, посмотрели туда. Под разрушенной аркой стояла София, держа перед собой дочь.

Мальчик и мужчина медленно выпрямились.

– Мама, – крикнул Такос, – мой дядя сделал мою пращу лучше, видишь?

Он указал на оружие, и Григорий поднял его.

– И сейчас я его победил.

– Правда?

Григорий видел, что София одновременно улыбается и хмурится.

– У твоего сына меткий глаз, – сказал он и дернул мальчика за густые волосы.

Такос вскрикнул, выхватил пращу и, счастливый, отбежал на безопасное расстояние.

– Да? – сказала София. – Что ж, ему хватает меткости и на учебу. На которую он опаздывает. Опять.

– Прости, мама, но я… – Такос посмотрел на Григория. – Я учусь сражаться.

– Да, – ответила София. – А сейчас ты пойдешь учить геометрию.

Такос застонал, но шагнул к ней.

– Подожди! Покажи Минерве свое поле боя. Мне нужно поговорить с твоим… дядей.

Действительно ли она сделала небольшую паузу между последними словами или это только почудилось Григорию? В любом случае тот смотрел, как сестра погналась за братом среди упавших камней.

– Я сказал правду, – пробормотал он, глядя на бегающих детей, – у него меткий глаз.

– Правда и то, что его ум хорошо справляется с учебой. Он уже проявил способности к риторике, к латыни…

– Как и его отец, – шепотом произнес Григорий.

Такос зарядил пращу, быстро рассказывая что-то замершей на месте Минерве. Потом поднял чашку, раскрутил веревку, метнул. Из груди фигуры вырвалось облачко известки и сухой краски.

– Как оба его отца, – тихо сказала София.

Григорий повернулся посмотреть на нее, когда она подошла, встала рядом и продолжила, не отрывая взгляда от детей:

– Ты не заходишь к нам.

– Да.

– И все же, – София указала на сына, – ты отыскал его.

– Это было нетрудно.

– Но ты не пересказал ему то, – она сглотнула, – что я говорила тебе?

Григорий покачал головой:

– У него есть отец. Единственный, которого он знает. И я не верну его таким способом.

София взглянула на него.

– А ты собираешься его вернуть?

– Возможно. Не знаю, – ответил он и в свою очередь посмотрел на нее. – Возможно, я собираюсь вернуть не только его.

София отвернулась от его ястребиного взгляда, шагнула в глубь развалин.

– Ты вернул свое имя. Я рада за тебя. За твою семью.

– И за себя?