Читаем Армагеддон. 1453 полностью

Что он в некотором смысле и сделал, когда впервые заметил их. «Христовы волосатые яйца», – пробормотал дозорный, протирая глаза; должно быть, в них попала пылинка. Он прикрыл лицо ладонью, чтобы заслониться от солнца, прошедшего уже полпути по небу. Блики на воде, морские птицы, стая дельфинов – все это уже заставляло его тянуться к веревке колокола. Однажды он даже возбужденно дернул ее, но остановился, сообразив, что видит одинокий косой парус – всего лишь турок, идущий в Босфор.

На этот раз он подождет. Лучше убедиться, чтобы не стать мишенью насмешек товарищей. Даже когда размытое пятнышко превратилось в четыре отчетливые точки, даже когда увидел не треугольные, как у большинства турецких судов, а квадратные паруса, дозорный не стал тянуть за веревку и кричать. Но начал молиться – в этот раз по-настоящему. И даже когда уже был уверен, он глубоко вздохнул, закрыл глаза и только потом взялся за веревку. На мгновение дозорный оказался единственным в городе, кто видел их избавление, и это знание наполнило его невероятной энергией.

Колокол ударил громко. Но топот шагов по лестнице призвал его голос, его слова.

– Паруса! – закричал дозорный. – Паруса на западе, и на них крест Христа.

На площадку вбежал командир.

– Сколько судов?

– Четыре, господин, насколько я вижу. Но за ними могут идти другие.

– Значит, пока четыре… – Офицер обернулся к двум мужчинам, только что выскочившим на площадку, оба в сапогах со шпорами. – Скачите – один к Командиру, другой к императору. Скажите: идут четыре судна, за ними могут быть еще. – Он повернулся к Зоркому Человеку: – Продолжай звонить, брат. Скоро каждый колокол в городе будет вызванивать эти чудесные вести.

Подбегали новые люди, и офицер продолжал рассылать их: пеших – по стене, конных – в город. Должно быть, они выкрикивали новости на бегу, поскольку не успел устало замереть первый колокол, как его песню подхватил другой, на соседней церкви Святого Диомеда. Следом забили колокола Студийского монастыря Святого Иоанна, потом монастыря Гастрия и далее, лесным пожаром, что скачет с дерева на дерево. Этот звон отличался от аларума, который предупреждал о нападении и призывал защитников на стены. Он возвещал радостную весть, которую город не слышал уже много недель.

Феон, показывающий документы своему повелителю, услышал его ровно перед тем, как в императорскую палату пропустили запыхавшегося посланца. Едва тот выпалил новости, Константин приказал принести его сапоги и плащ.

– Они пойдут к бону. Нужно убедиться, что заграждение готовы убрать. Поскакали.

София, перебиравшая скудные припасы на лотке торговца на Ипподроме, услышала волну колоколов и дождалась, когда она пронесется над головой и ударит в собор Святой Софии, чей глубокий голос присоединился и заглушил все прочие. Посланца, проскакавшего по овалу Ипподрома, окружили и не выпускали, пока он не рявкнул свои вести. Новости рябью пробежали по всей толпе.

– Мама, что случилось? – спросил Такос, глядя на бегущих, улыбающихся людей.

София обняла разом сына и дочь:

– Подходит флот. Наверное, на помощь городу. Пошли!

Она повела детей туда, куда стремились все, – на холм к сияющему куполу Айя-Ирины, одной из самых высоких точек города.

Сын уперся.

– Но я хочу пойти тренироваться с пращой, вместе с Ари, – сказал он, держа в руке веревочное оружие, которое раздавали всем мальчишкам старше семи.

– Возможно, она тебе не понадобится, – сказала София, потом добавила, увидев, как мальчик надулся: – Ты же захочешь поприветствовать наших спасителей, правда? Мы почти всё оттуда увидим.

Сын уже более охотно пошел за ней. Они вышли достаточно рано и могли рассчитывать на хорошее место на вершине.

* * *

Зоркие люди были не только среди греков. На берегу Мраморного моря с той же целью стояли турки. Только высота башен позволяла защитникам первыми заметить корабли.

Колокола разбудили Мехмеда, отдыхавшего после долгой ночи разгула со своим фаворитом Раду. Младший Дракула тихо похрапывал рядом с диваном, когда султан услышал стук копыт у палатки и выкрикнутые новости. Он так торопился, что уже оделся сам, продолжая громко звать слуг, когда в шатер вошел офицер стражи.

– Я слышал, – сказал султан, застегивая пояс с мечом и набрасывая длинный плащ. – Отправь самого быстрого гонца к Балтоглу. Скажи ему готовить флот. Скажи ему не отплывать, пока я не поговорю с ним. Я прибуду следом за гонцом. Иди!

Он закончил ревом, который наконец разбудил Раду.

– Что случилось, любимый? – спросил тот, зевая.

Мехмед не слишком нежно пнул его:

– Одевайся быстрее, если не хочешь остаться. Подходит христианский флот. И, клянусь яйцами Иблиса, мы должны его потопить.

* * *

Последний раз он видел его освещенным одиноким лучом света, пробившимся сквозь тучи. Тогда он надеялся, что видит его в последний раз. Сейчас купол Айя-Софии сверкал под утренним солнцем. Над ним не реял турецкий полумесяц; люди на стенах размахивали флагами города и других государств, защищавших его. Враги еще снаружи, он успел вовремя.

Справа послышался юный голос:

– Господин, это там живет Бог?