Читаем Археология русского мира полностью

Болгары пришли к мысли, что теперь центром православного христианства должен стать не Константинополь, а Тырново. Если Ветхий Рим пришел в упадок и был заменен Новым, то, соответственно, и Новый может быть заменен Новейшим. Насколько эта теория овладела умами болгар, видно по официальному переводу византийской хроники Константина Манассии, сделанному при дворе царя Ивана Александра. Константин Манассия, живший в 12 веке в Константинополе, был горячим приверженцем идеи, что его город есть Новый Рим, который как седалище истинного вселенского императора занял в Божием плане место «Ветхого» и павшего Рима на Западе. После рассказа Константина Манассии о разграблении Рима вандалом Гейзерихом он делает выводы, сопровождаемые классическим изложением теории renovation imperii (обновления Империи):

«Вот что сделалось с Ветхим Римом. Но наш Рим процветает и умножается, усиляет свою мощь и молодеет. Да растет он до самого конца – о ты, Император, правящий над всеми,- и Рим, который имеет такого великолепного, блистательного и светоносного императора, величайшего самодержца, бесчисленное количество раз победоносного, Мануила Комнена… Да простираются его владения на десять тысяч солнц…»

Болгарский переводчик дословно перевел этот напыщенный панегирик, кроме двух мест: вместо «наш Рим» (т.е. Константинополь) он написал «наш новый Константинополь» (т.е. Тырново), а вместо имени Мануил Комнен он написал «Александр, тишайший и милосерднейший, почитатель монахов и защитник бедных, великий царь Болгарский.

Смысл этих интерполяций очевиден: тот вечный Рим, который и предоставлял легитимность, авторитет и власть находящемуся над всеми и правящему всеми императору, однажды уже переместившийся с берегов Тибра на Босфор, теперь переехал вновь – на этот раз на север, в Тырново – в столицу болгарских царей. Эта концепция вечно мигрирующего Рима укоренена в средневековой идее translation imperii. Болгары лишь сделали следующий шаг – центр «обновленной» Империи перешел в Тырново. Нужно сказать, что, хотя они стали первым восточноевропейским народом, воспринявшим эту теорию, на Западе она была известна и до них. Достаточно вспомнить хотя бы Карла Великого, считавшего Новым Римом свою столицу Аахен, или Оттона 1, провозгласившего Третьим Римом Магдебург. «Александр Дворкин. Очерки по истории Вселенской Православной Церкви. 2008. с 717-718»

Как видим, наши идеологическо-духовные основы – это товар не первой свежести, попавший в Московию через третьи руки. Филофей списал их у болгар, а те в свою очередь у византийцев.

Правда Филофей положил конец концепции мигрирующего Рима, и ограничил его номадические устремления Москвой, «а четвертому не быти».

Но шутница история, в лице российского самодержца Петра Алексеевича 1 прекратила все спекуляции вокруг Третьего Рима, перенеся столицу из Москвы в Санкт-Петербург. Идея Третьего Рима, как звезда мирового шоу-бизнеса, со временем теряя свою популярность на Западе и даже в Восточной Европе, закончила свою громкую карьеру выступлением в Москве.

Святая Русь! Какие ассоциации возникают у каждого, когда он слышит эти слова? Наверное, Киевская Русь, князь Владимир Красно Солнышко, крещение Руси, купола киевских храмов. Но во времена Киевского государства такого определения, как Святая Русь просто не существовало. Оно появилось через сотни лет после исчезновения Киевской Руси с политической карты мира.

«Не позже 80-х годов 16 века возникла еще одна редакция, так называемая, Вторая редакция Послания великому князю. Здесь появилось определение «Святая Русь», дополняющее и развивающее идею «Третьего Рима», – царь и великий князь объявляется «браздодержателем Святой Руси». С. Перевезенцев. Россия. Великая судьба с. 330».

Итак, понятие «Святая Русь» появляется лишь в 16 веке, и то в качестве дополнения к идее о «третьем Риме».

Иоанн Грозный, опричнина, купола московских храмов, – именно такой ассоциативный ряд тянется за этим определением.

Как вы яхту назовете, так она и поплывет. Изобрели термин «святая Русь» как дополнение к имперской идее в 16 веке, так и всю дальнейшую историю России духовность пребывала в услужении у политики.

«Будет шторм. И русский корабль будет разбит. А потом будет явлено великое чудо Божие, и все щепки и обломки соберутся и соединятся, и снова явится великий корабль во всей красе! И пойдет он путем, Богом предназначенным. Преп. Анатолий (Потапов) Оптинский (1855-1922)».

Вот она, религия в услужении у политики в действии. Пророчества оптинского старца поразительно быстро сбылись, правда «щепка» Финляндия так и не пожелала собираться, и соединятся с «кораблем», даже не смотря на волю Божию. Русский же корабль доплыл «во всей красе» аж до 1991 года. Путь же «Богом предначертанный», оказался, почему то атеистическим.