Читаем Арарат полностью

Тело Уин исчезло из поля зрения, растворившись в свистящем вихре белого снега. Уокер прислушался, но буря выла так громко, что он не расслышал даже намека на удар. Рядом кто-то зарыдал со всхлипываниями. Уокер подумал, что это Ким, но потом увидел, как она кладет руку на спину отцу Корнелиусу, и понял, что заплакал священник.

Выше на горе Мериам и Адам кричали, что надо продолжать спускаться, и Уокер понимал, что они правы.

– Спускаемся, – сказал он бесстрастно, но так, чтобы Ким и священник его услышали. – Идем.

Молчаливые и подавленные, они продолжили спуск.

А потом услышали крики внизу.

Уокер воткнул ледоруб в скалу и отклонился от нее как можно дальше, пытаясь сквозь белую кашу увидеть, что там происходит. Но ему понадобилась всего секунда, чтобы разглядеть движение там, где его ни в коем случае быть не могло.

Полли упала на выступающий каменный хребет, забрызгав все вокруг кровью. От такого удара кости не могли не раздробиться. Но она все равно энергично ползла вверх, цепляясь одной рукой за гору, преодолевая по метру за один рывок – ползла противоестественно быстро и неумолимо.

– Убейте ее! – заорал Уокер тем, кто был ниже. – Ее надо убить!

Что-то сломалось в нем, когда он произнес эти слова. Он словно стал слабее и меньше ростом. Теперь он словно оказался дальше от сына, чем был раньше – чем даже когда находился внутри ковчега.

Оливьери цеплялся за склон горы. Отчаяние, переполнявшее его, ослабляло сильнее, чем бушующая буря. Тем не менее спускаться стало проще, поскольку склон здесь был более пологим. Ниже по склону виднелся геологический разлом. Первая группа – один проводник и два студента-археолога – уже преодолела его и намеревалась продолжить путь.

Затем сверху со склона стали скатываться тела.

– Кто это был? – спросил он. – Кто-нибудь видел?

Он вытянулся как можно сильнее, чтобы разглядеть, но без толку. Белая метель, беснующаяся вокруг, превращала всех в призраков – будто они уже мертвы, и теперь им предстоит блуждать на склонах Арарата вечно.

– Понятия не имею, кто упал первым, – ответил Эррик, – но сейчас, кажется, были две женщины. Я заметил зеленые волосы. Наверное, это…

– Полли… – договорил за него Оливьери онемелыми потрескавшимися губами.

Он отпустил вбитый в лед ледоруб, повинуясь безотчетному желанию просто сдаться и упасть вместе с другими, но темляк ледоруба затянулся на кисти, и вниз он не скатился.

Мистер Авчи спустился ниже, глубоко втаптываясь носками ботинок в снег. Ветер дул так сильно, что куртка его трепетала рябью, а самого его тянуло влево.

– Не останавливайтесь, – крикнул он. – Надо дойти до разлома. Передохнем пару минут и…

Эррик громко выругался.

Оливьери посмотрел вниз и беспомощно заморгал, не в силах поверить в отвратительный кошмар, развернувшийся там. За снежной завесой он увидел зеленые волосы Полли Беннетт, как цветной всплеск на фоне призрачного белого мира. Левая рука девушки висела безжизненно, правая нога волочилась по снегу, тем не менее она ползла вперед, загребая правой рукой и левой ногой, оставляя за собой змеящуюся яркую полосу крови. Посмотрев на профессора глазами, сиявшими, словно раскаленные угли, Полли улыбнулась так широко, что губы ее порвались и по щекам потекли струйки крови. При этом она карабкалась вверх с нечеловеческой скоростью.

Мистер Авчи закричал. Эррик вдруг скатился вниз, оказавшись к Полли ближе всех. Оливьери не мог знать, случайно так вышло или из стремления защитить их, но внезапно ему захотелось поступить так же. Он выдернул ледоруб изо льда, отчаянно желая двигаться и делать хоть что-то, чтобы победить ужас внутри себя; чтобы дать отпор тому злу, которое, как он чувствовал, запятнало его сердце и душу.

Полли вцепилась в ногу Эррика. Тот отдернул ногу и пнул ее ботинком по лицу, разорвав щеку зубьями «кошки».

Но, сделав так, Эррик потерял равновесие и точку опоры. Он съехал дальше, оказавшись сначала на одном уровне с Полли, а затем чуть ниже.

Оливьери забыл про свой возраст. Забыл про лишние сантиметры на талии и годы, прошедшие с тех пор, когда он в последний раз занимался физкультурой. Он оторвал руки-ноги от горы и начал скользить. Снег тут же забился под куртку, свитер и в штанины. Запоздало испугавшись, он стал гадать, сможет ли теперь остановиться.

Но он въехал прямо в Полли, окатив ее снежным душем. Несмотря на то что снег засыпал бледное, залитое кровью лицо, оранжевые глаза оставались хорошо видны даже сквозь белую маску. Зеленые волосы дико спутались. Лоскут оторванной от щеки кожи трепетал на воющем ветру. Из разорванного рукава куртки выглядывал серый зазубренный край сломанной кости руки, разбитой при чудовищном падении с горы.

Здоровой рукой она схватила его за куртку, и они скользнули дальше вместе. Оливьери немедленнно врылся ботинками и одной рукой в снег, чтобы затормозиться, и тогда она повернула к нему свое лицо. От ее дыхания разило тухлым мясом, и, хотя губы не шевелились, он был уверен, что слышит хор шепчущих голосов и хохот, раздающийся из тьмы ее горла.