Читаем Анри Бергсон полностью

Эта тема многопланова и обширна, и в рамках данной книги мы сможем затронуть лишь некоторые ее аспекты. Наша задача, правда, существенно упрощается благодаря публикации книги швейцарской исследовательницы Фрэнсис Нэтеркотт «Философская встреча: Бергсон в России (1907–1917)»[641]. Автор избирает особый подход к теме, стремясь не только осветить малоизвестную историю рецепции представителями русской философии идей Бергсона, но и показать, «в чем степень усвоения или, напротив, отвержения его мысли свидетельствует об определенном своеобразии философского дискурса в России в эту эпоху» (р. 26). Поэтому изложение вовсе не сводится здесь к сопоставлению идей, к сравнительному анализу; Ф. Нэтеркотт кратко, но емко характеризует философию в России той поры, основные ее проблемные узлы. Само понятие философской встречи, к которому прибегает автор, предполагает не пассивное усвоение одним из субъектов взглядов другого, а наличие равноправных участников, защищающих собственные взгляды и решающих те проблемы, которые ставит перед ними их собственная философская ситуация[642]. Какова была эта ситуация, автор и старается показать, очерчивая панораму развития философской мысли в России начала XX века, противостояние идей, когда в поисках путей выхода из философского кризиса, в процессе осмысления исторической судьбы России и ее культуры активно изучались западные философские направления: неокантианство, феноменология, философия жизни, прагматизм и др. К концепции Бергсона обращались русские махисты и интуитивисты, богоискатели и анархисты: его идеи служили аргументом в обсуждении проблем витализма, католического модернизма.

Используя богатый материал, в том числе архивные источники, Ф. Нэтеркотт представила, на наш взгляд, если не исчерпывающую, то весьма полную картину того, как русские мыслители, решая встававшие перед ними проблемы, в чем-то сходные с проблемами их западных современников, в чем-то отличные от них, привлекали теоретические положения Бергсона либо для подкрепления собственных суждений, либо – в полемических целях – для опровержения «антиинтеллектуализма» как влиятельной на Западе философской установки. При этом, как показывает Ф. Нэтеркотт, из всего комплекса идей Бергсона часто выбирались совсем не те, которые для него самого были ведущими; многие важные стороны его учения не вызвали интереса или оказались недостаточно, а порой превратно истолкованными.

Поскольку существует проект перевода книги Ф. Нэтеркотт на русский язык, мы не будем подробно рассказывать о ней, а, опираясь на эту работу и иные источники, остановимся главным образом на тех аспектах темы «Бергсон и философия в России», которые позволяют в чем-то прояснить или рельефнее представить взгляды французского мыслителя. Но прежде обрисуем ситуацию в целом.

Работы Бергсона рано были замечены в России. Одним из первых (а возможно, что и первым[643]) на них откликнулся еще в конце XIX века русский интуитивист Л. М. Лопатин. В том же году, что бергсоновский «Опыт о непосредственных данных сознания», вышла в свет статья Лопатина «Вопрос о свободе воли» (1889), по тематике и основным идеям близкая к диссертации Бергсона. Через два года, публикуя статью в составе второго тома «Положительных задач философии», Лопатин упомянул о книге Бергсона, подчеркнув сходство. «…Автор, – писал Лопатин, – путем глубокомысленного и тонкого анализа показывает совершенную неприменимость механических объяснений к развитию и особенностям психической жизни и выводит из этого внутреннюю несостоятельность детерминистической теории, которая всецело основывается на злоупотреблениях механическими аналогиями»[644]. Но в этот период философия Бергсона была еще мало известна в России (впрочем, и у себя на родине французский мыслитель не пользовался тогда известностью). А вот осуществленная немного позже публикация перевода его работы «Смех» свидетельствовала о быстроте философской реакции в стране на новые имена и идеи: эта книга, написанная Бергсоном в 1899–1900 гг., была издана на русском языке под названием «Смех в жизни и на сцене» уже в 1900 г. (в 1900–1901 гг. в «Русской мысли» и «Русском богатстве» появились рецензии на нее[645]).