Читаем Анна Каренина, самка полностью

Постоянная готовность к спариванию оставила и другой след на облике цивилизации – в ее информационно-культурной сфере гипертрофированное внимание уделялось именно процессу размножения. Особей, которые зарабатывали на пропитание выдумыванием историй, весьма занимало сильное чувство эмоциональной привязанности самца и самки, предназначенным для совместного выхаживания потомства. Причем это чувство априори объявлялось загадочным, таинственным и принципиально непознаваемым.

– Любовь – непознаваемое чудо! – часто восклицала про себя Анна, откладывая в сторону очередной параллелепипед с кодировочными значками, который был посвящен истории возникновения между самцом и самкой эмоционалной привязанности, возникшей на базе полового инстинкта.

Весь культурный слой цивилизации был пронизан военно-любовной тематикой, то есть историей конкуренции и размножения. Племя, которое могло размножаться быстрее и при этом было более агрессивным, захватывало ареалы соседей.

В описываемый момент количество молодых самцов было закритическим и в соседних ареалах тоже, но в ареале государя ситуация усугублялась устаревшей моделью социальной пирамиды. Если в соседних ареалах молодые самцы могли свободно мигрировать, уезжать на другие континенты, чтобы убивать представителей более отсталых народов, то миграция низкоранговых особей в ареале государя была затруднена социальными институциями. В соседних ареалах весь грунт, на котором выращивалась пищевая протоплазма, передавался старшему самцу из помета, чтобы не дробить участок. Остальные же самцы и самки из помета были вольны в своих перемещениях, создавая динамичную социальную структуру. А в ареале нашего государя все было сделано «по справедливости» – участок грунта дробился между всеми самцами помета. В результате плотность особей на квадратную единицу грунта росла, урожайность в расчете на одну пищевую полость падала, социальное напряжение росло, мобильность страдала, а огромные территории на востоке оставались незаселенными. Это также тормозило производство изделий. Соседние ареалы давным-давно обогнали ареал государя по количеству фабрик и занятых на них низкоранговых особей. Поэтому ареал государя считался отсталым.

Массовое производство приводило к необходимости концентрации особей в одном месте, что положило начало процессу ускоренной коагуляции населения в города. А конфликт между социальностью, согнавшей особей в города, где они существовали в условиях искусственной техносреды, и их базовой животностью, которая тянула особь к зеленым массивам природы, привел к появлению особых летних жилищ и перманентных выездов на природу. Высокоранговые особи имели летние жилища, а низкоранговые удовлетворялись лишь тем, что в дни, свободные от посещения производственных помещений, выезжали на пленэр либо удовлетворяли свою инстинктивную, наработанную сотнями поколений тягу поковыряться в земле, разводя в небольших емкостях с грунтом бесполезные растения.

Анна не была исключением из вида. Ее чувствилищу нравилось непродолжительное пребывание в естественной среде. Однако длительных вылазок из техносреды на природу их изнеженные полуискусственные, рафинированные организмы уже не выдерживали. Анна и ее престарелый брачный партнер испытали бы жестокие страдания, то есть очень неприятные эмоции, если бы им довелось провести в диких условиях планеты хотя бы один ее оборот вокруг собственной оси. Но непродолжительное пребывание в естественной среде их организм выносил легко и даже с некоторым удовольствием. Анна любила передвигать нижние конечности по низкой мягкой растительности в окружении высокой твердой растительности. Ее мышцы с готовностью раздвигали легочные мешки, наполняя внутренние полости воздухом с минимальным содержанием пыли и микроорганизмов. Поскольку окружающая Анну растительность выделяла в атмосферу летучие органические вещества, они также залетали в Аннино нутро и, попадая на клетки эпителия, раздражали их, в результате чего по нервным волокнам в мозг Анны шли сигналы, стимулирующие положительные эмоции, ради которых она и жила, клюя их везде, где только можно.

– Ты не устала? – Брачный самец достал из небольшой складки в искусственной шкуре круглый прибор и снял с него показания. – Мы гуляем уже второй час.

– Нет. Мне хорошо. Так спокойно, тихо… Деревья шумят.

– Боюсь, мы уже слегка заблудились. Надо полагать, если мы пойдем от солнца, то выйдем к озеру, у которого нас высадил извозчик.

– Как скажешь. Я готова еще гулять и гулять. Здесь так хорошо. Идешь – как будто с Богом разговариваешь.

– Ты думаешь, тебе доставит удовольствие разговор с Богом?

– Наверное. А почему нет?

– Ты же грешница, Анна. Значит, он будет ругать тебя. А тебе это никогда не нравилось.

– Он всемилостив… А мы точно туда идем? Мы здесь не шли раньше.

– Судя по солнцу, там должно быть наше озеро. Ты боишься заблудиться?

– Этого нам только не хватало!.. Интересно, здесь есть волки?

– Боишься, загрызут?

– Разумеется, кто же не боится?