Читаем Анна Герман полностью

- Тогда я не поеду в Москву! - решительно заявила Анна.

Через несколько дней начались звонки из Министерства культуры. Ее уговаривали, объясняли, призывали к благоразумию.

- Поймите, что из-за одного вашего номера, из-за одной песни не может ехать в Москву целый ансамбль! К тому же в связи с тем, что будет пущена фонограмма и действие развернется очень быстро, у нас нет возможности разместить на сцене музыкальный коллектив.

- Не надо оркестра! - ответила Анна. - Я согласна петь и под рояль.

- Под рояль?! - изумились на том конце провода. - Да это безумие! По сравнению с тщательно отработанной фонограммой, учитывая последние достижения в этой области... Это значит заранее обречь себя на неудачу!

- Я согласна рискнуть, - ответила она.

В Москве стояла ранняя весна. Солнце согревало землю. На бульварах пробивались маленькие зеленые ростки. Ощущение весенней свежести бодрило и волновало, придавало сил.

...Хотя Анне не раз приходилось участвовать в больших сборных концертах, она не помнила такого обилия звезд в одном представлении. Станислав Микульский, недавно сыгравший главную роль в популярнейшей картине "Ставка больше, чем жизнь"; Бернард Ладыш - выдающийся оперный певец; Анджей Хиольский - его коллега по варшавскому Большому театру; Эва Демарчик - очень своеобразная темпераментная певица; Здислава Сосницкая, находящаяся на вершине своей славы; Марыля Родович - эстрадная звезда первой величины; ансамбль "Скальды", широко известный и любимый в Союзе; детский коллектив "Гавенда", в репертуаре которого задорные и веселые песни о Варшаве; ансамбль народной песни "Мазовше" имени его основателя Тадеуша Сигетинского; Ежи Поломский.

В фонограмме все было рассчитано с математической точностью: и проход артистов, и каждый номер, и даже время на аплодисменты. Зрители, сидящие в зале, возможно, и не догадывались, что идет фонограмма, увлеченные концертом - ярким, нарядным представлением, включавшим в себя и кадры документальной кинохроники и специальные съемки. Со сцены шел поэтический музыкальный рассказ об истории Польши, о польско-советском братстве по оружию, закаленном в годы войны, об интернациональной солидарности людей труда, о борьбе за мир.

Выход Анны был где-то в середине представления. Она вышла на сцену в сопровождении аккомпаниатора и запела "Песню" на стихи Риммы Казаковой. И эта скорбная, мужественная песня прозвучала здесь, в Кремлевском Дворце, как-то по-особенному сердечно и торжественно. И грусть, и теплые нотки, и радостный, светлый оптимизм - что все мы теперь можем жить и трудиться под мирным небом и этим высшим счастьем мы обязаны тем, кто не вернулся с поля боя, - и трогательное, нежное исполнение песни - все это заставило зрителей, когда замолк последний аккорд, на несколько секунд застыть, чтобы потом обрушиться восторженными аплодисментами.

Эти дни в Москве были какие-то особенные. Анна совсем не чувствовала усталости. У Качалиной дома, на "Мелодии" она встречалась с композиторами, и эти встречи были очень теплыми, доброжелательными, задушевными. Композиторы, как правило, показывали Анне несколько своих песен и с надеждой смотрели на нее, А песни ей нравились все без исключения. Это был талант Качалиной, так умело подобравшей репертуар.

Представитель Госконцерта СССР сообщил ей: достигнута договоренность с "Пагартом" о ее новых гастролях - в августе. Это было радостное известие, потому что во время гастролей можно было и записать пластинку. Конечно, опять голова кругом пойдет от множества организационных проблем: как найти хороших музыкантов для этой поездки, отобрать репертуар, сделать оркестровки, кого из артистов пригласить в программу? Ведь в ее распоряжении только два-три месяца...

Помог новый импресарио. В Варшаве он организовал встречу Анны с Понайотом Бояджиевым, гражданином Болгарии, женатым на польке и много лет работавшим в известном варшавском коллективе. Понайот давно мечтал поехать в Советский Союз, и вот теперь представлялась отличная возможность. Он обещал подобрать музыкантов, сам был согласен написать оркестровки и вместе с Анной подумать о репертуаре...

На сей раз с музыкантами повезло. Дело в том, что как раз август и сентябрь - месяцы отпуска в варшавском Большом театре. Восемь музыкантов из его оркестра согласились поехать с Герман в СССР.

Значительную часть репертуара составили русские песни и романсы, в том числе "Хаз Булат удалой", "Из-за острова на стрежень", "Гори, гори, моя звезда". Нравился Анне романс А. Пахмутовой на стихи И. Гофф "И меня пожалей" - очень необычный для этого композитора, глубоко личный, задушевный. Хуже обстояло с польскими песнями. Беда заключалась в отсутствии своего шлягера. Конечно, не в примитивном значении этого слова. Не было песни, которая могла бы хоть в какой-то степени конкурировать с "Танцующими Эвридиками".