Просыпаюсь утром от птичьего гвалта под окном. Я бы даже сказала, скрежета. Понимаю, что снова уснуть под такой шум все равно не удастся, и выглядываю на улицу посмотреть, что это за птицы такие, и тут мой сон как рукой снимает: во дворе на дереве сидит стая зеленых попугаев! Я кидаюсь к Джеймсу с воплем: «Попугаи!» Он тут же подскакивает и высовывается в окно, а потом укоризненно говорит: «Тоже мне, попугаи! Это же parakeets! Ты что, настоящих попугаев никогда в жизни не видела?» Я смущаюсь, понимаю, что явно сморозила что-то не то, потихоньку беру словарь и читаю определение «parakeets»: оказывается, это маленькие попугаи различных пород, так что не так уж и далека я была от правды. Задумчиво смотрю на раздосадованного Джеймса и решаю, что вряд ли стоит пускаться с ним в лингвистические споры с утра пораньше. А главное, неохота ему объяснять, что для русского человека видеть стаю диких попугайчиков в обычном английском дворе с утра пораньше — не совсем привычное зрелище.

После завтрака мы заехали в гости к знакомому старику — владельцу большой автомастерской, в которой Джеймс иногда берет машины напрокат. Фрэнку 76 лет, при этом он одет в свежевыглаженную накрахмаленную рубашку, и пахнет от него не стариковским духом, а чистотой и дорогим одеколоном. Он в этот день был в восторге от компьютерной программы, которая показывает на его новеньком лэптопе детали домов в разных городах мира, и тут же потащил нас искать в ней мой дом в Москве. Потом показал в своем саду прудик с рыбами и вдруг говорит мне доверительно: «Знаешь, эти рыбы ведь меня узнают и отличают от других людей!» Я опешила и опасливо на него покосилась: видно, старикан совсем выжил из ума. А он, догадавшись, о чем я думаю, и лукаво улыбнувшись, наклонился над прудиком, замер — и большие рыбины дружно собрались к его отражению. А потом он отошел, и они все разочарованно поплыли в разные стороны. Фрэнк подмигнул мне и говорит: «А теперь давай ты попробуй!» Я осторожно становлюсь в ту же позу на том же самом месте, но рыбы не обращают на меня ни малейшего внимания. Так же, как и на Джеймса…

А Фрэнк, несмотря на то, что время предобеденное и выпивать вроде бы еще рановато, откупоривает бутылку французского шампанского, и мы усаживаемся в саду на солнышке его попивать. Нравится мне все же, как живут английские стариканы!

Погода стоит прекрасная, и после обеда Джеймс решает поучить меня играть в гольф. Рядом с его домом есть учебное поле, эдакий упрощенный вариант для тех, кто еще не созрел к тому, чтобы стать полноправным членом настоящего гольф-клуба. Называются такие поля «питч энд патт», часто там есть все положенные восемнадцать лунок, просто поля эти не такие ухоженные, как в настоящем клубе, и играть здесь может любой: приезжаешь, платишь совсем немного за игру, и тебе дают клюшки (правда, без выпендрежа, каждому всего по две штуки) и мячи. И одежду и обувь специальную не требуют: можно играть в кроссовках, футболке и джинсах, и никто слова не скажет, не то что в настоящем гольф-клубе. Зато если потеряешь мяч, придется доплачивать.

Учебным полем рядом с нами управлял молодой парень (он же владелец этого маленького бизнеса): брал деньги, выдавал клюшки и карточки для подсчета очков, объяснял, если надо, правила и ухаживал за всей территорией. Выяснилось, что обычно ему лень оставаться и ждать, когда доиграют последние клиенты, и он просто закрывает свой домик и уходит. А клиенты после игры прислоняют взятые у него напрокат клюшки (недешевые, кстати сказать) к стене домика, а мячи складывают в специальную корзинку. И никому не приходит в голову унести что-нибудь из этого домой.

Вот мы поиграли — я при этом чуть не убила своим мячом ворону, мирно добывавшую на поле червяков, — а потом уселись отдыхать в кафе под открытым небом с видом на играющих в гольф. Джеймс был в хорошем расположении духа и решил продемонстрировать мне, что такое настоящий традиционный английский чай. Оказалось, это более или менее стандартный набор: одна или две булочки (скоунз), черный чай с молоком, варенье и очень густые сливки — их надо мазать на булочку вместо масла, а потом сверху добавлять варенье. Здесь все это подавали на симпатичном подносе (сам хозяин поля и кафе и подавал) с хорошеньким чайным набором, но Джеймс сказал, что бывает и упрощенный вариант с чайными пакетиками. Заварили же чай нам настолько крепкий, что мне пришлось просить еще отдельно кипятка — разбавлять.

Сидели мы на солнышке, отдыхали, и я вдруг подумала: трудно мне представить российскую парочку, распивающую чаи под открытым небом где-нибудь в деревне под Новосибирском после игры в гольф, — а жаль…

Глава 16