Читаем Англии капец! полностью

"Амикус чертус ин ре инчерта чернитур! Верный друг познается в беде! Я стану тебе вернейшим другом, о, моя королева. Но сначала проверь меня! Никому, никому нельзя доверять – так говорят атланты, так говорит мой дед. Беды и злодейства окружают мою королеву! Я! Я, доблестный рыцарь львиного образа, стану верным твоим оружием. И другом надеюсь стать для моей королевы", – скромно потупил глазки, и принял потешный и смиренный, постный вид этот нахал, резко кончив свои громогласные восклицания. Катрин только фыркнула от смеха, много их было таких "рыцарей", всем им было нужно только одно, всем нужно только одно – власть и сласть. Но мессир не сдавался, и вновь прибег к помощи древних слов Рима, повторив мудрое: "Амикус чертус ин ре инчерта чернитур! – потом он вдруг ткнул пальцем в потолок и добавил, как человек, которого внезапно осенило. – Четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка чертили чёрными чернилами чертёж!"

Катрин ничего не понимала уже. Что за чертовщину поминает этот итальянец. Ей сделалось немного боязно. Глаза Леонардо ДиКаприо смотрели совершенно серьезно, словно он сейчас поведал ей свою первую тайну – только первую тайну из тех, что были ведомы ему – хитрому, смелому, ловкому и остроумному сыну Рима.

– Какой такой чертёж? – тихо спросила Катрин у графа ДиКаприо.

– Чертёж Лувра, – прошептал мессир. – Мы должны занять Лувр.

Валуа не поняла. А почему не ее родной дворец Сен-Поль? И кому нужен этот Лувр?

– А почему Лувр? – тоже шепотом уточнила Катрин у итальянца.

И его ответ ее заставил задуматься. Рыцарь Лео ответил просто, но слова его таили много смыслов:

– Ты должна стать волчицей Валуа. Французская львица может затаиться. Время пришло французской волчицы. Тебе нужен Лувр. Нам нужно логово, волчье логово Парижа.

Она хорошо его понимала, но и не понимала одновременно. Все казалось ясным, но это был тот свет, который ослепляет, не дает спокойно пристально всмотреться в детали событий.

– Валуа, твой отец был потрясающий король, – вдруг сменил тему ДиКаприо. – Знаешь, почему?

– Почему? – даже растерялась от такого вопроса Катрин, нельзя вот так смело о коронном болтать. А тон итальянца был именно странным сочетанием своей легкостью выражения и тона, с диким разбрасыванием слов о великом, страшном, опасном.

– Да потому что безумный был! Ты погоди, не сердись, ты подумай, – вскинул руки в успокаивающем жесте Лео, этот бесцеремонный смельчак. – Знаешь, почему он так долго правил? А твой папа правил сорок два года! Ты посмотри, кто был до него. Твои предки, Капетинги-Валуа: твой дедушка, Мудрый шестнадцать лет правил. Прадедушка, Добрый – четырнадцать. Удачливый прапрадед, первый из королей вашей ветви Капетингов, правил двадцать два года, реально удачливый король. Хотя, именно ваш приход к власти и стали оспаривать англичане, тогда началась эта давняя война, что длится почти век. Твой отец, прозванный Безумным, один правил чуть меньше, на десять лет меньше, чем три короля вместе взятых до него. Сорок два года! Воистину Возлюбленный, удача ему благоволила. Валуа, знаешь, почему он так долго жил и правил?

Лешка замолк, посмотрел на блестящие от интереса глаза этой ведьмы и начал вешать ей лапшу на ушки:

– Потому что вовремя в сторону отходить смог. Приступ болезни – и все! Король безумен взаперти, а советники счастливы, правят королевством. Потом твой отец разгребает беспорядок, потом он опять запирается и с ума сходит, а советники рады – опять можно править, можно грабить, можно интриговать, каждый получает что хочет. Катрин Валуа-Монмут, ты не безумна, как твой отец, но я стану одним из твоих советников. И мы соберем других. Ты дашь нам власть, поделишься властью, но мы все будем счастливы, когда ты получишь корону Франции.

– Вместе с мужем, королем, которого мне назначат те, кто поумней тебя, и опасней тебя, – зло прошипела Катрин, пытаясь прогнать дерзкую улыбку с губ этого красавчика. Ко всему прочему от него очень вкусно пахло! Катрин обратила внимание на тот несильный аромат, который исходил от графа – и ей очень хотелось узнать у него: это новый сорт итальянской воды для тела, или это атлантские смеси, которыми она уже свела с ума всех этих завистливых, гадких английских коров.

Согласно древнему Салическому закону женщина не могла править во Франции, ей обязательно стали бы подыскивать жениха, который мог стать королем Франции. Катрин вдруг схватила с подноса первый попавшийся под руку фрукт и бросила его в этого несносного и неучтивого итальянца, который напомнил о больном, о несбыточном. Вредный легат взбаламутил, взволновал старые мысли о власти, о возможностях – увы, очень слабых возможностях. У нее не было никаких шансов стать королевой. Только если она объявит себя ставленницей атлантов. Но это был плохой шаг. Дочь короля не пойдет на это. Она не уронит чести древнего дома. Только не она. Она уже королева. Вдова. Но королева.