Читаем Ангелы Ада полностью

К великому удовольствию Канюка, я не смог толком объяснить, что сей документ означает. (Не смог это сделать несколько недель спустя и один адвокат из Сан-Франциско, который пытался мне растолковать положения распоряжения.) И полиция округа Мадера с ходу тоже не смогла ничего объяснить, а вот перевод с сухого языка документа на живой язык человеческий, сделанный полицейскими здесь же, на обочине дороги, был предельно ясен: при первом признаке напрягов со стороны любого типа на мотоцикле, сажать его в тюрьму и не выпускать даже под залог.

Такое развитие событий скорее разозлило Пузо, чем повергло его в уныние. «Только лишь потому, что у меня борода, – пробормотал он, – они хотят засадить меня в тюрьму. Куда катится эта страна?» Я попытался сформулировать ответ на этот вопрос, как вдруг всего в десяти футах от того места, где мы сидели, остановилась машина дорожного патруля. Я быстро поставил на судебное постановление свою банку пива. Вроде бы как спрятал. Два копа просто сидели в тачке, уставившись на нас, а на приборной доске напротив них торчал дробовик. Пронзительный голос диспетчера пулеметоподобно трещал по радио, рассказывая о различных передвижениях Ангелов Ада: «По сообщениям из Фриско, никаких арестов… многочисленные группы движутся по 99-му хайвею… группа из двадцати человек остановлена у заграждения к западу от Бейсс-Лейк…».

Я решил наговорить кое-что на пленку, надеясь, что вид магнитофона помешает полицейским сразу застрелить нас всех троих, если по радио им вдруг прикажут «принять соответствующие меры». Пузо развалился в своем деревянном кресле, потягивая «Орандж Краш» и с отсутствующим видом глядя в небо. Канюк, похоже, дрожал от ярости, но держал себя в руках. Внешнее сходство между обоими было впечатляющим: оба – длинные, худые, одетые в свои дорожные прикиды. Однако ни один из них не выглядел сирым и убогим: бороды аккуратно подстрижены, волосы – средней длины, никаких признаков наличия оружия и других странных излишеств. Не будь у них эмблем Ангелов Ада, они привлекли бы к себе не больше внимания, чем пара путешествующих хипстеров из Лос-Анджелеса.

Теоретически в то время, о котором идет речь, Пузо не являлся Ангелом Ада как таковым. Он был одним из членов-основателей отделения в Сакраменто – которое, как и отделение во Фриско, отличалось своим хорошо уловимым богемным характером. Другим членом-основателем Ангелов Северного Сакраменто был Бродяга Терри. Они всегда неплохо ладили с битниками Сакраменто, и, когда отделение переехало в Окленд, они привнесли с собой в клубную атмосферу некое новое культурное влияние. Но в «Эль Эдоб» модные веяния не слишком-то пришлись по вкусу. Изначально Ангелы из Окленда были закоренелыми, непроходимыми скандалистами и драчунами, – эти качества здесь передавались по наследству, – и они никогда не соприкасались с джазом, поэзией и бунтарским элементом из Беркли и Сан-Франциско. Из-за скрытой подоплеки этого конфликта неожиданное объединение в Окленде Ангелов-беженцев из Сакраменто и Берду довольно неблагоприятно сказалось на общей ситуации в клубе.

Неприкаянный, как и большинство остальных, Пузо также был членом отделения в Берду, но сейчас – в свои двадцать семь – он начал исподволь подумывать о том, что пора делать следующий решительный шаг. Автоматически перевод из одного клуба в другой не осуществлялся. Но дружба дружбой, и всегда есть шанс, что в конце концов «временный» Ангел будет принят в какое-нибудь отделение, с которым он решил ездить. При этом всегда устанавливается своеобразный испытательный срок, необходимый для того, чтобы удостовериться в надежности и лояльности кандидата. В случае с Пузом испытательный срок оказался очень непростым моментом. По его словам, осенью он хотел вернуться в колледж. Он уже отучился год на Юге в одном из колледжей с двухгодичным неполным курсом, и мечтал стать коммерческим художником. Его альбом с зарисовками различных сценок с мотоциклами служил отличным доказательством прирожденного таланта Пуза. «Я точно не знаю, хочу ли я снова присоединиться к Ангелам, – сказал он однажды вечером. – Но я ненавижу терять друзей. Иногда я думаю, что хочу бросить клуб и заняться чем-то совсем другим, но признаться в этом Ангелам будет нелегко». Друг Пуза, не-Ангел, предрекал: «Он снова присоединится к ним. Черт, он даже представить не может свою жизнь без них»[31].