Ангел удивлялся, почему она не спрашивает его об этом, если любая другая тема нисколько ее не смущает. Возможно, потому, что это наглядное свидетельство насилия пугало Касси. Но ее щепетильность в этом вопросе почему-то вдруг разозлила его… Нет, причина все же была в том, что он вдруг почувствовал желание. Ему неожиданно захотелось взять девушку на руки, посадить к себе на колени и прильнуть к ее губам.

Поэтому он решил ответить на вопрос, который так и не прозвучал.

— Один человек задумал подобраться ко мне со спины и перерезать мне горло. Но промахнулся.

Взгляды серых и угольно-черных глаз скрестились.

— Он еще жив?

— Нет.

Ангел бросил на стол салфетку и поспешно поднялся из-за стола. Он стремился побыстрее вырваться отсюда, оказаться подальше от этих свечей, от вина, от этот колдуньи, с каждой секундой становившейся все прекраснее.

— Благодарю за прекрасный ужин, миледи, но не считайте себя обязанной повторять приглашение. Сказать по правде, я бы чувствовал себя свободнее, если бы ужинал в одиночестве, как привык.

Он пожалел, что у него вырвались последние слова. Сочувствие, внезапно отразившееся в ее взгляде, почему-то вызвало в его душе ярость. Не дожидаясь ответа, он резко повернулся и вышел, чтобы не поддаться искушению, чтобы не принять то, что она готова была предложить. Он не нуждается в ее участии. Он вообще ни в чем и ни в ком не нуждается.

Глава 13

Этой ночью Касси никак не удавалось заснуть. Она долго ворочалась в постели, наконец встала и принялась расхаживать по комнате, надеясь успокоиться. Но из этого ничего не получилось, зато удалось так разволновать Марабеллу, что пришлось выставить пантеру из комнаты.

Касси надеялась лишь на то, что ее любимица не разбудит спящую внизу Марию.

Угловая комната Касси располагалась на втором этаже, у заднего фасада. Одно из окон находилось как раз напротив деревянной постройки во дворе, в которой поселился Ангел. И каждый раз, проходя мимо окна, Касси видела свет в его окне. Ей пришло в голову — а может, ему тоже не спится? С несвойственным ей ожесточением девушка пожелала, чтобы так и было, поскольку именно он являлся виновником ее бессонницы.

Впрочем, дело не только в нем. Она допустила ошибку, когда захотела узнать об этом человеке буквально все. Она докучала ему вопросами и в конце концов вынудила рассказать такие вещи, о которых ей лучше бы не знать. Было бы куда проще, если бы он оставался для нее просто Ангелом Смерти. Теперь же она знала Ангела и в образе маленького мальчика, и в образе мужчины, который предпочитает ужинать в одиночестве.

Не единожды за сегодняшний вечер ей хотелось обнять его, выразив свое сочувствие. Оставалось только благодарить судьбу за то, что она не поддалась искушению, ведь иначе ей пришлось бы испытать чудовищное унижение.. Ее сочувствие, разумеется, было бы с негодованием отвергнуто. Ангел не из тех, кто нуждается в чьем-то участии.

Однако что за абсурдная мысль — утешать человека, подобного ему, безжалостного бретера, убийцу… Нет, она снова не права. Ангел не простой убийца. Делая свое дело, он все же помогает людям. И обладает обостренным чувством справедливости. Пусть его поступки зачастую идут вразрез с законом, все же он глубоко порядочный человек. Да и кто она такая, чтобы судить об этом?

Когда же Касси наконец увидела, что свет в его окне погас, она снова легла в постель и, как ни странно, тотчас же уснула. Но проспала она, как ей показалось, всего несколько мгновений — кто-то зажал ей рот рукой, и она проснулась.

Касси охватил ужас, но она немного успокоилась, подумав, что это, должно быть, Ангел. Но почему он не разбудил ее стуком в дверь, зачем пугает? Непонятно… В комнате было слишком темно, чтобы разглядеть лицо Ангела: ночник, который она зажгла, ложась спать, уже затухал. Но и он не видел, что глаза Касси открыты; наверное, именно поэтому все еще зажимал ее рот.

— Ты проснулась, малютка?

Этот голос принадлежал вовсе не Ангелу, а Рафферти Слэйтеру! Касси снова объял ужас: она, казалось, вот-вот лишится чувств.

— Если проснулась, просто кивни головой. Она не могла этого сделать. Не могла сделать ни малейшего движения, ее руки и ноги были словно налиты свинцом или прикованы к постели. Касси поклялась, что больше не позволит ему прикоснуться к себе, но у нее не было привычки спать с револьвером под подушкой. И не было возможности остановить его…

Она тихонько застонала, когда другой рукой он нащупал сквозь одеяло ее груди и погладил их.

— Так-то лучше, — с усмешкой произнес он. — Прикидываешься мертвой, что ли? Или просто устала, бегая от стада, которое я поднял? Но тебе не удастся как следует выспаться.

Этот смешок неожиданно вернул ей силы: руки Касси замелькали в воздухе, ноги сбросили сковывающее движения одеяло. Кулаком она угодила ему в лицо.

— Прекрати! — пробурчал он.