Читаем Андриеш полностью

Мальчик радостно вздохнул,

Жадно руки протянул,

Но внезапно все пропало —

Косынзяна, Фэт-Фрумос,

Миорица и Пэкала,

Вороха цветущих роз

И толпа гостей нарядных.

Вместо них — нагой утес,

Небо в тучах непроглядных,

Низкое, как свод тюрьмы;

Резкий ветер что есть силы

Гнет безлистый куст унылый,

А вокруг, средь полутьмы,

Обнаженные холмы,

Словно древние могилы.

Вскрикнул бедный пастушок

И проснулся…

Там, у ног,

Змеи выставили жала,

Бездна грозная зияла,

А за ней гора стояла,

Из каменьев сложена,

И о помощи она

Андриеша умоляла,

Глухо плакала, стонала…

Перед пропастью бездонной

Замер пастушок смущенный;

Что придумать — непонятно,

Не вернуться же обратно!

Но летающий ковер

Сам затеял разговор,

Распрямясь пред Андриешем:

— Вижу, ты попал в беду

И шагать не можешь пешим

По змеиному гнезду.

Выход я тебе найду.

На меня садись, пастух,

Мы вспорхнем с тобой, как пух,

Я тебя перенесу

Через пропасть на весу!

И они на самом деле

Бездну вмиг перелетели.

Заколдованный ковер

Опустился между гор

И сказал — Не в силах дале

Я лететь сквозь облака.

Крылышки мои устали

И не держат седока,

Изнемог я в душной мгле,

Воздух тянет вниз, к земле!

И побрел пастух усталый

На ребристый горный склон,

Под его ногами скалы

Издавали тихий стон,

Умоляя мальчугана:

— Мы раздеты догола,

Наши бедные тела

Где ни тронь — сплошная рана.

Здесь ведь каждая скала

Прежде витязем была;

Вихря, злобного тирана,

Властелина Царства Тьмы,

Низложить хотели мы,

Но колдун, проклятый бес,

В скалы превратил героев,

Гору из камней построил

Высотою до небес.

И теперь мы стонем, плачем,

Услыхав твои шаги.

Будь же нашим братом младшим,

Не топчи нас, помоги!..

И сочувствием горячим

Мальчик скалам отвечал,

Он им помощь обещал

И походкой торопливой

Осторожно между скал

В Черный Дол спускаться стал…

Перед ним поток бурливый

Необъятной ширины.

Из-за пены белогривой

Берега едва видны.

Как пройти через поток?

Дунул мальчик на Восток,

И в одно мгновенье ока

С лучезарного Востока

К Андриешу прилетел

Юный ветер Войошел.

Прилетел, но еле дышит,

Крыльями едва колышет,

Тихо шепчет:

— Я больной,

Сам не знаю, что со мной.

В этих облаках унылых

Я нести тебя не в силах.

Балтарец примчался грозный

И умелою рукой

Начал строить мост морозный

Над стремительной рекой.

Покорившись мудрой силе,

Улеглось кипенье вод,

Волны пенные застыли,

Превратясь в прозрачный лед —

Открывая путь вперед.

Балтарец, могучий брат,

Хоть и был холодноват,

На прощание сурово

Вымолвил такое слово:

«Этот горный кряж огромен,

Ты до черных до хоромин

Скоро должен добрести,

Но, пастух, учти, в пути

Ждут тебя еще преграды.

Впереди лежит, бурлив,

Ледяной морской залив.

Там ревущие громады

Стервенеющих валов

Страшный приняли улов:

Столько растворили соли,

Что вовек не смогут боле

Ни застыть, ни замереть,

Будь же осторожен впредь —

Даже и на зло врагу

Я волну того залива,

Что безумна и гульлива,

Заморозить не могу!

Как пройти его, малыш?

Ты уж сам сообразишь!

Там живет всегда один

Сфармэ-Пятра, исполин,

Он стоит на берегу,

Изогнувшемся в дугу,

Непомерным жаром пышет,

Через ноздри шумно дышит,

Он рассорился с людьми.

Горстку холода возьми —

От меня гостинец малый:

Пригодится ведь, пожалуй».

И пастух пошел вперед

По стеклу замерзших вод,

Вдоль поверхности зеркальной,

По мосту из хрусталя.

Перед ним лежит земля,

Край бесплодный и печальный,

Где цветы без лепестков,

Стебли бурых трав сожженных

Разостлались меж кустов

И деревьев обнаженных.

И, вселяя в душу страх,

Порасселось на буграх

Коршунье, задравши к тучам

Клювы, что подобны крючьям.

В тучах пробуравив лаз,

Из-за дымных гор несмело

Выглянул бродячий глаз

Кэпкэуна — и тотчас

Над равниной свет погас,

Небо сразу почернело,

Воцарилась тьма и тишь,

Ничего не разглядишь!..

Но тогда чабан спокойный

Вынул флуер из мешка,

И возникли звуки дойны

Под руками пастушка.

Дойна крепла без предела,

С каждой трелью все звончей,

И на песню прилетела

В блеске радостных лучей

Дона — к молодому другу,

Солнцем озарив округу.

И, увидев этот свет,

Мальчик двинулся вперед.

Ведь пути другого нет,

Если мужество зовет!

Вид кругом — мороз по коже.

Вдоль кремнистых бездорожий

Поспешает пастушок:

Здесь ни тропок, ни дорог,

Только сморщенные кряжи,

Небеса, чернее сажи,

Холод, ветер ледяной —

И травинки ни одной,

Только снег да грубый щебень,

Да щербатый скальный гребень.

Лишь на самых дальних склонах,

Скудно светом озаренных,—

Видно: из-под низких туч

Ручейки сбегают с круч,

В миг, неведомо какой,

Вдруг становятся рекой

И цепочкой водопадов

Отметавшись и отпрядав,

Выйдя на простор долины,

В путь уходят — плавный, длинный.

Там зеленые леса,

Голубая полоса

Речки, ивы — слева, справа,—

Мчатся бревна лесосплава,

Может, зренье не в порядке?

Что за речки, что за кряж?

Впрочем, это все — мираж.

А с миражей — взятки гладки:

Лишь приблизишься — беда,

Все исчезнет без следа.

Андриеш подходит ближе —

Все исчезло: всюду там

Скопище бугров и ям,

Топкой грязи, смрадной жижи, —

Ни реки, ни струйки даже —

Уж какие тут пейзажи!

Знать, из парня выйдет толк!

Ведь его любовь и долг

Заставляют к цели, к свету

Топать сквозь трущобу эту!

Ох и тропы! Ох и схватки!

Этот путь — такой несладкий, —

Утомительный, некраткий

И до крайности негладкий —

Должен он к концу прийти!

…Не видать конца пути —

Хоть увидеть бы не худо.

Все же не видать покуда.