Читаем Андреевский крест полностью

В общем, ничего внятного Васька не сказал. Единственное — что люди это с торговой шхуны были. Один простой матрос, второй — вроде наемного охранника. А почему на сына моего покушались — то один Господь ведает. Может с грозными колдунами нас спутали, или лодка блестящая понравилась. Прямо пастух не говорил, но все-таки дал понять, что купцы тут тоже не простые по морям ходят. Такие акулы попадаются — при случае в миг палец по самую задницу откусят. В деревнях болтали, что некоторые хутора и выселки после посещения их такими вот торговцами, как раз и обезлюдели. И кто его знает, толи люди по доброй воле решили переселиться, толи нет. Свидетелей не осталось.

— Ты как их понимать-то примастырился? Я слушал-слушал, лопочут что-то непонятное…

— Это только поначалу, Андрей, — мы уже успели познакомиться, так сказать, официально. Ну и на ты перейти, естественно. — Потом слова знакомыми начинают казаться. Я уже через неделю говорить начал. А понимать и того раньше.

— Талант, — улыбнулся я.

— Да ну, — отмахнулся Мундусов. — Мне знаешь что кажется? Будто бы говор ихний — это вроде как сильно испорченный наш, русский. Вроде как детки лопочут. Половину не выговаривают, другую коверкают. Те, с Урала — по своему. Другие, из княжеств — иначе. Но понять все равно можно.

— На черном корабле тоже всех понимал?

Он поморщился, и покачал ладонью — вроде как — более или менее.

Чтоб из рыбачьей деревеньки попасть в открытое море нужно обойти длинный, километров сорок, ряд мелких, заросших кустарником, островков и отмелей, прикрывающий мелководный залив от северных ветров. Да и по самому заливу корабли, превышающие размером и осадкой рыболовный баркас, должны плыть со всей возможной осторожностью. В сезон штормов, когда огромные валы воды легко перепрыгивают преграду, рельеф дна сильно меняется. Поэтому даже опытнейшие, много раз бывавшие в гостях у старого Вана, мореходы ставить все паруса не торопятся.

Шхуну, на которой Васька решился отправиться в путешествие на континент, перехватили сразу, как только ее шкипер утер пот и поверил, что все ловушки коварного залива остались позади. Черный корабль вальяжно вышел из-за кудрявых островков и, выстрелом из пушки, предложил спустить и те немногие паруса, что на торговце уже были подняты. Сам корвет шел под парами и от воли ветров не зависел.

— Кто это? — спросил алтаец у в один миг побледневшего хозяина шхуны, разглядев черный флаг и очень удивившись.

— Черный Дом Железных Людей, — выплюнул словно ругательство старый купец. — Псы. Объявили себя хозяевами западных морей. Сейчас станут плату за проход требовать…

— Так кто они такие, мать их за ногу? — так ничего и не поняв, вскричал я. — Пираты что ли?

— А хрен их знает, Андрей, — скривился Васька. — Тут у них все не просто. Они со шхуны только меня и еще одного парня сняли. А купца отпустили. Просто так. Дань не взяли. Так, по глумились немного. В зубы торговцу въехали. Сделали вид, будто бы раздумывают — а не сжечь ли им остановленное судно. А потом к нам на борт поднялся этот… Не знаю, кто он точно. Но остальные, даже капитан черных, его слушались. Вот он приплыл, ткнул пальцем в меня и в еще одного, а остальным велел валить.

— А лошадь твоя?

— Чего лошадь? Черные и Катуньку мою к себе свели. Яж говорю — стати у нее, если с местными конями сравнивать, исключительные. Железные они там, или, бляха от ремня, деревянные по пояс, а не дураки же. Чего же они этакую красавицу от клячи какой-нибудь не отличат?

— А как она на берегу оказалась? Я своими глазами видел, как ты с корвета прыгал. А Катунь уже на берегу травку жевала в это время.

— А чего это ты меня пытать-то принялся, мил человек? — обиделся на мое недоверие Мундусов. — Подозреваешь в чем? Думаешь, это я черных на торговую факторию навел?

— А с чего мне так думать, Вась? — поднял я ладони. — Я эту твою факторию только в виде дров на берегу и видел.

— Она не моя, — пробурчал бывший пастух, и продолжил рассказ. — И мужик тот… Ну, который обеими кораблями Черного Дома командовал…

— Их что? Два? — вскинулся я.

— Два-два. Я видел два. А сколько их там, одному черту морскому ведомо. Так этот мужик…

Пришлось мне снова Васькину повесть тормозить и Леху на связь вызывать. Очень уж сердце тревожно сжалось. Как представил себе, что пока один факторию расстреливает, второй к Андреевскому тихонько крадется. А там Миха, Никитос и Егорка. Команда та еще, бляха от ремня. Слава Богу, если себе чего-нибудь не отстрелят, не то что уж от врага отобьются.

Брат меня успокоил. Сообщил, что наши уже с Апостола Андрея на Нож перебрались. Подкову уже пробовали включать, все работает штатно. Нашли отличную площадку на юго-западном от сопки полуострове. С моря ее, кстати, не видно вовсе. Как и им — моря. Сейчас заняты обустройством там лагеря.

Мичман, внимательно слушавший нашу с Васькой беседу, посоветовал Поцу приглядывать таки за берегом, и лагерь замаскировать. И никаких "пионерских" костров.

— Так вы сюда целой толпой явились? — удивился алтаец. — Чего делать собираетесь?