Читаем Андреевский крест полностью

— Обустраиваться, — честно признался я. — Дома строить. Друзей сюда будем зазывать, землю пахать и торговлю с туземцами налаживать… Ты вот, кстати, сам-то чего им сказал? Как объяснил, откуда весь из себя красивый на их головы свалился?

— А я сам знал? — грустно улыбнулся Васька. — Как сам знал, так и им сказал. Так, мол, и так. Арка, вроде как, светящаяся была. Наверно я ее прошел. Утром просыпаюсь, а я на морском бережку, и пальмы вокруг головами машут… Ван сказал, что я, должно быть, с неба свалился. У них есть вроде какая-то легенда, что первых кхаланов с неба их богиня спустила. Чуть не целое племя сразу. Да и потом, старики говорили, будто им деды рассказывали: нет-нет, да появлялись какие-то странные люди на том островке. Туда ведь из местных и не суется никто. Там у кхаланов вроде храма. Они весной, когда день и ночь равны, туда толпами съезжаются и песни поют.

Тут мне стало смешно. На фантазию тоже никогда не жаловался, а тут будто наяву увидел озадаченные рожи степных кочевников, которые приперлись весной на Андреевский, а золотой бабы там нет. Ну, ребята. Я может и не Эйнштейн ни разу, но о том, что дикари статуе той приезжают молиться, сразу догадался. Васька, если бы у Подковы задержался, а не сразу на пляж убрел, тоже бы богиню увидел. Но раз мимо глаз она ему попала, значит так тому и быть.

Алтаец этот и так слишком много знал. А уж время пока он в плену у черных был — и вовсе темный лес. Явно же что-то не договаривал. Что-то скрыть и от меня и от рыбаков туземных Васька пытался. Спрашиваю его — как, мол, лошадь на берегу вперед тебя оказалась? Он плечами пожимает и глаза прячет. Хто их, басурман, говорит, знает. Может катались на кровиночке всю ночь вокруг фактории.

Интересуюсь — за что черные торговый острожек разрушили и человека у себя на корабле за какие такие грехи расстреляли? Снова темнит. Говорит, будто бы фактория конкурентам этому Черному Дому принадлежала. А почему сами корабли не посылают, чтоб с рыбаками и китобоями местными торговать — глупые потому что наверное. Нормально, нет? Специально что ли дурачком прикидывался? Где-то умный, аж страшно. А где-то — дебил дебилом.

Матроса того, с которым вместе их со шхуны сняли, всю ночь допрашивал этот странный мужик. Тут Васька типа опять затупил. Проговорился, что допрос прямо за тонкой дощатой стеночкой велся, но, будто бы — так они быстро на ненашем языке болтали, что Мундусов и половины не понял. О чем же его самого странный незнакомец выспрашивал, пастух наоборот рассказывал охотно. Кто таков, мол. Куда плыть собирался и откуда такая лошадь? Так тут никакого секрета и нет. "Гагарин" наш с готовностью все выложил.

Вот скажите: так бывает? Если ты слова знаешь, если почти месяц до этого с аборигенами чуть ли не в десна целовался, о философии и религии с ними беседы вел, то значит — язык ты понимаешь. О чем за стенкой два чувака базарят полюбому должен вкурить. И о том, что тайну своего явления в этом мире кому попало не стоит выкладывать — тоже.

А этот — в отказ. Не понял, говорит. Что такого, типа? Мужик будто бы и не удивился даже рассказу о разноцветной арке на священном для кхаланов островке. Балбес, бляха от ремня! Не был бы этот тип, как переводчик нужен — ей-богу тихонечко бы шлепнул его пока Леха не видит, и хрен бы кто нашел. А к весне его бы мураши съели, переварили и забыли.

— Чего твой Ван дальше делать собирается? В засаде там… — я махнул рукой в сторону оставшегося с другой стороны зарослей редута, — может и суровые воины, но втроем они отряд Черного Дома не остановят.

— Насущный вопрос, — прогудел вдруг оказавшийся совсем рядом мичман. — Десант уже сейчас наверняка по дороге в эту сторону топает.

— Его и спросите, — огрызнулся алтаец. — На меня-то чего навалились?

— А чудно нам, Василий, — опередив меня, начал давить Леха. Я не торопился вмешиваться. В братову тельняшку таких, как Мундусов четверо легко поместится. И вся это человеческая гора из мышц состоит. Так что есть чем над тщедушным пастухом нависать. — И странно. Удивляемся мы. Неправду какую-то чуем.

— Так а я…

— Так а ты, братишка, единственный в этом диком лесу, кто на одном с нами языке говорит, и кто на все вопросы ответить может. И первый мой вопрос будет таким: почему они деревню свою бросили, в лесу посиделки у костра устроили, и воевать с пришлыми не собираются? А во-вторых, открой ка нам глаза, мужичек, за какие красивые глаза нас с Андрюхой прямиком к самому секретному месту допустили, а знакомиться не торопятся? Есть у нас такое подозрение, что очень тут кому-то наши винтовки понравились. И хочет этот кто-то по легкому их с наших тел холодных их поиметь. Только уж ты-то должен понимать, что просто так мы свое не отдадим. Невосполнимые потери я гарантирую. Вот и колись по хорошему, пока не стал первой жертвой… этого недоразумения!