Читаем Андреевский крест полностью

Я даже подумать не успел, как сайга сама собой взлетела к плечу, а палец уже давил на курок. Понятно, что четыреста метров полностью исключали прицельный выстрел. Да я и не старался. Отвлечь, напугать, чтоб незнакомец отвлекся от людей из моторки — это да. А ранить, или даже убить — врятли. Я нисколько не сомневался в кого именно хотел стрелять вражина. Поц, в своей темной одежде, едва-едва выделялся на фоне резких теней, а вот оранжевый спасательный жилет Никитки прямо-таки притягивал глаз.

Выстрел. И двумя секундами спустя — рядом рявкнула лехина винтовка. Все-таки двенадцатый калибр — это не шутки. Это мы с мичманом знали, что на дистанциях свыше пятидесяти метров его "12к" может работать только пугалом для ворон, а вот чужака похоже проняло. Он вскочил с камней, пригнулся — по камням чиркнула пуля выпущенная Михой, увидел нас с братом, и побежал в лес. А мы, разъяренные, как это в телевизоре говорят: неспровоцированной агрессией, рванули за ним.

Он пересек ручей, перепрыгивая с валуна на валун. Явно знал дорогу, и ходил этим маршрутом не один раз. А мы попросту прошлепали по дну. Глубины там считай и не было. Чуть выше берца. Единственное — потом неприятно было бежать, в ботинках хлюпало.

За стеной неряшливого, будто бы непричесанного леса, скрывался склон горы. Деревья карабкались вверх, по дороге теряя в высоте. Со стороны, с нашего наблюдательного пункта на макушке сопки, новой возвышенности вообще было не разглядеть за буйной зеленью.

Это была не сопка, и не хребет. Наверху, куда мы влетели отставая от злоумышленника метров на двести, обнаружилось достаточно ровное плато. Скинуть бы лет с десяток. А еще лучше — двадцаточку, так мы с мичманом прямо там того гада и заловили бы. Но возраст и отсутствие тренировок сказались. В легких пожар, в глазах темные пятна. С двух сотен шагов можно было бы и стрелять, да куда там. Я о деревья-то спотыкался, а козла этого вообще не видел.

— Не торопись, — прохрипел я задыхающемуся с непривычки Лехе. — Никуда эта падла не денется. Земля мягкая. Следы четкие. Найдем.

— Полюбому, — прорычал брат сгибаясь и упирая руки в колени. — И я ему уши отрежу и кадык вырву.

— В очередь. Сперва я.

Смочили губы, прополоскали рты. Благо оба мы были мужчинами опытными, знали, что не стоит напиваться. Ну и пошли. То шагом, то легкой рысцой. Я впереди, высматривая отпечатки ног на жирной почве, Леха следом, успевая посматривать по сторонам. Иногда примерялся к длине шага врага. Учили меня так. Пока человек бежит безоглядки — шаг длинный и на препятствия не обращает внимания, где ветку сломает, где еще чего — каверзы ему в голову не придут. А как успокоится, оглядываться начинает, каверзы всяческие выдумывать, так и длинна шага меняется. Тут и нам следовало бы по осторожнее себя вести.

Так-то я шаги не считал. Сколько в первом запале пролетели и не скажу. А потом и вовсе. Но по ощущениям, километра четыре падла чесала по лесу, как бешенный сайгак. Дальше или уставать стал, или решил проверить гонится за ним вообще кто, или со страху глаза велики? Выбрал местечко, да и присел под кустик. Был бы я один — тихонько бы со спины к нему мог подобраться и взять. А братан мой по лесу пер как танк. Топот, хруст и мат — наступает наш отряд. Я только тормознуть Леху успел, да за ствол какого-то дерева с гладкой светлой, чуть ли не серебристой, корой толкнуть. Ну и сам нырнул конечно. Че я дурак на торчащий из веток ствол буром переть?!

Беглец все-таки выстрелил, а мы с мичманом ему ответили. Потом Леха еще пару раз пальнул, пока я на пузе сторонкой партизану нашему во фланг выползал. Да не успел чуток. Почувствовал тот, ноги в руки и снова в лес ломанулся. Я, конечно же, стрелял. Был бы автомат — был бы шанс попасть. Ну или хотя бы напугал бы, заставил с шага сбиться, укрываться от потока злых пуль. А на нет и суда нет.

Побежали дальше. Земля под ногами стала по суше. Образовался легкий уклон. Вниз бежать легче, и деревья как бы расступились. Все больше стало пальм. След потерять я не боялся. Враг и не думал петлять или как-то маскировать отпечатки. Остановиться заставил нас вызов по рации. Поц с Никитосом волновались. Спрашивали где мы, и не стоит ли им торопиться на помощь?

Сначала, злыдень бежал на северо-запад. Потом чуть довернул на север. И последние пару километров точно на север мы путь и держали. А коли так, то возвращаться удобнее и быстрее всего для нас будет в восточную бухту, к четырем рекам. Там мы Михе и сказали, и он, получив наконец четкие приказы, повеселел. Сказал только, что с ними уже с базы Егор связывался. Спрашивал, когда мы возвращаться думаем. Что-то он там опять открыл этакое, что уговаривает теперь теток лагерь снять и домой, за Подкову вернуться. Бабы его пытают с пристрастием, но он пока отговаривается тем, что обо всем расскажет, когда все соберуться вместе.