Читаем Американский демон полностью

— Все в порядке, — прошептала я. Мое сердце тоже разрывалось, но мне было страшно, и я чувствовала себя слишком переполненной, когда, пошатываясь, спустилась по двум ступенькам в гостиную, как будто могла упасть, если бы наклонилась слишком сильно. Выпрямив спину, я села на краешек стула, колокольчики зазвенели, когда я сложила руки на коленях. — Поторопись.

— Ты можешь делать быстрее? — сказал Трент, сжимая кулак и стряхивая искры с костяшек пальцев. — Они зовут друзей.

— Это не по учебнику, — сказал Ходин, затем побледнел, оторвав взгляд от нарисованного им глифа. — Эм, у тебя случайно нет с собой свечи?

— Вот, — сказала я, онемевшими и неуклюжими пальцами доставая ее из кармана.

— Это поможет. — Выдохнув с облегчением, Ходин покатал комковатую свечу, все еще теплую из моего кармана, между ладонями, прежде чем поставить ее в центр, где пересекались все линии. — Simper reformanda. Solus ipse, — сказал он, ставя и зажигая центральную свечу одним опрометчивым жестом.

Я никогда не смогу освободиться от них, и у меня болела грудь.

— Хорошо, поехали. Я никогда не пробовал это без вспомогательных свечей. Obscurum per obscuris, — сказал Ходин командным голосом, его руки соединились в хлопке, который заставил Зака подпрыгнуть.

— Черная магия! — Широко раскрыв глаза, Зак откинулся на спинку стула, когда пентагон открылся в более знакомую пентаграмму, пять точек которой содержали призрачное изображение пламени без свечей.

— Держись, Рейчел. Работает, — прошептал Трент, и Ходин бросил на него раздраженный взгляд.

— Я быстро исправил шаблон, — сказал Ходин. — Но я никогда не ожидал… этого. Рейчел, прошу прощения. Я думал, ты преувеличиваешь свои претензии. Если бы я знал, я бы никогда не позволил тебе так перемещаться.

— Просто исправь это, — выдавила я, чувствуя головокружение и тошноту от скрытой силы, которую я не вызывала.

Глядя на пламя, которого на самом деле не было, Ходин начал бормотать. Я быстро моргнула, когда он раскрутил проклятие, чувствуя, как что-то во мне меняется и перемещается, когда красный цвет тускнел, а фиолетовый в ауре снова становился серебряным. Мои руки дрожали, когда мой веселый зеленый цвет смешался с тусклым желтым до коричневого, и снова моя душа отразила ауру Ала.

— Бис? — спросил Ходин, но ребенок плакал, и слезы размером с ноготь большого пальца тяжело и тепло падали мне на плечо. Я даже не знала, что он был там, и я коснулась его лап, обхвативших меня. — Горгулья! — крикнул Ходин, и Бис подпрыгнул. — Это то же самое?

— Какое это имеет значение? — Бис фыркнул. — Если это настолько отличается, что я не могу до нее дотянуться, то это достаточно отличается, чтобы мистики ее не видели.

Ходин резко кивнул.

— Именно так. — Он посмотрел на меня, в его козлиных глазах с прорезями было то, что у любого другого читалось бы как жалость. — Ut omnes unum sint, — сказал демон, чтобы запечатать проклятие, и, задыхаясь, я наклонилась, чтобы задуть свою шипящую свечу.

С хлопком, который я почувствовала глубоко в животе, что-то, казалось, скрутилось и оборвалось.

— Рейчел? — Трент осторожно взял меня за локоть, когда присел, чтобы посмотреть мне в глаза. — Сработало?

— Думаю, да. — Я моргнула, стараясь не заплакать. Я была беглянкой. Я была демоном. Никто из них не плакал. Но у меня перехватило горло, и я почувствовала, что если сделаю вдох, то он выйдет рыдающим. Покалывание начало рассеиваться, я никогда не смогу путешествовать по линиям в одиночку. Мне всегда придется полагаться на кого-то другого.

— Я хотел, чтобы это было у тебя, Рейчел, — сказал Бис, всхлипывая. — Мне жаль. Это несправедливо. Я могу разрушить мир и открыть его заново, но я не могу спеть тебе эти линии.

— Мы найдем другой способ, — сказала я, но не была уверена, что поверила в это.

— Иди сюда. — Трент встал, подтягивая меня к стойке. — Давай посмотрим, последуют ли они за нами.

Но я знала, что они этого не сделают. Бис был у меня на плече, и я не могла чувствовать линии через него, не могла слышать, как они поют, не могла плавать среди них, как шелковистая темная вода. Я все еще могла чувствовать их, если бы потянулась к одной из них, но все, что я видела, это тени, которые они отбрасывали. Все, что я чувствовала — это шлак, который они сбрасывали.

Оцепенев, я последовала за Трентом через утопающую гостиную, дрожа, когда почувствовала, как мистики отделяются от меня, оставляя свое тепло позади, как будто я прошла от солнечного света до тени.

— Так-то лучше, — сказал Ходин, когда колокольчики на моем поясе зазвенели и остановились. — Они тебя больше не видят.

— Рейчел? — пропел Бис, его когти впились в меня. — Мне нужно идти. Мне нужна минутка. Мне очень жаль.

— Все в порядке, Бис, — сказала я, и он исчез прямо с моего плеча. Он ушел, а я осталась. Я медленно вздохнула, обнаружив, что мне стало легче. — Спасибо, — сказала я, чувствуя себя подавленной, когда встретилась взглядом с Ходином. — Я твоя должница.

Губы Ходина дрогнули, когда что-то промелькнуло в его мыслях.