Молли не могла рассказать ни о том, что почувствовала в лесу, ни о видениях во время пробежки. До конца в ее видения Коул не верил, и Молли опасалась его скоропалительного диагноза, как случилось, когда он услышал про видения об Аманде. Коул – терапевт, верит фактам и анализам, а не паранормальному.

– И больше ничего? – допытывался Коул.

– Ничего, – соврала Молли, подавив желание излить душу. Жаль, что нужно таиться и держать многое в тайне. – Я Эрику позвоню, – неожиданно объявила она, поставила полную тарелку на разделочный стол и сбежала с кухни, пока не открылась правда.

– Да, конечно, позвони.

Молли услышала, как звякнула о тарелку вилка и зашелестела газета.

Желание позвонить Эрику неожиданно сменилось досадой. Коул прав: она может не совладать с эмоциями. Услужливая память воскресила поиски Трейси. Как странно вела себя Ханна! Что она там прятала? Почему так спешно сбежала? Молли раздвинула шторы и выглянула на улицу, озаренную последними лучами заката. Всматриваясь в бескрайние леса за их двором, она поняла, что побег Стелса и Триггера – отличный предлог выбраться из дома и прояснить ситуацию.

Молли схватила фонарик, блокнот, сунула в холщовый рюкзак. «Ради Аманды стараюсь», – подумала она, закинула рюкзак за плечо и бесшумно спустилась по лестнице. В гостиной работал телевизор. Молли обошла ее стороной и взяла ключи от машины со столика в передней.

– Милый! – позвала она. – Пойду искать Стелса и Триггера!

Вовремя вспомнив про поводки, Молли сдернула их с крючка и вышла за дверь.

Хлопнула входная дверь, и Коул задумался, что же утаила от него жена. Вспомнилось утро восьмилетней давности, страшное утро двенадцатого октября.

Той ночью Молли спала беспокойно, а проснувшись, дрожала от страха. Ей приснилась малышка, которую пару дней назад она видела на стоянке «Волмарта». Во сне Молли та девочка плакала и кричала от ужаса. Коул заверил, что это фокусы разыгравшегося подсознания, и уехал на работу. Следующей ночью Молли снова металась во сне, а проснулась в слезах. Она смотрела прямо перед собой и, словно в трансе, рассказала продолжение кошмара – про резкую боль, пронзившую тело девочки, мерзкий запах перегара, пот, капающий с тела мужчины, который слез с истерзанного ребенка. Сверкнуло лезвие ножа – насильник вонзил его в грудь девочки. Коул снова подобрал разумное объяснение: Молли видела неприятную сцену между отцом и дочерью, а ее подсознание придумало продолжение.

Коул тогда занялся обычными делами, а Молли разозлилась и с обидой заявила, что он не слушает, не верит и просто отмахивается от ее слов. Часа через два Коул раскрыл газету и увидел заголовок: «Найдено тело Аманды Кертис». Сколько лет Молли твердила о своем шестом чувстве, но лишь в то утро Коул всерьез задумался, что, возможно, у жены и вправду есть дар, экстрасенсорные способности, постичь которые он не в силах.

Коул встряхнулся, отгоняя тяжелые воспоминания. Не желает он тревожить прошлое, едва не разрушившее его семью, и ломать голову, почему порез на ладони жены имеет форму буквы Т, он тоже не станет.

Глава 4

Холодный воздух отдавал плесенью. Перепуганная Трейси сидела на большом валуне. Дыхание сбилось, одежда порвалась. Стараясь не шуметь, девочка разглядывала высокую женщину в другом конце пещеры. Ужас не ослабевал, а вместе с ним и дрожь. «Пусть папа меня найдет! Вдруг он рассердился и не хочет меня искать?» Глаза девочки заволокло слезами.

Женщина улыбнулась, и Трейси задрожала сильнее, потом замерла, глаза стали огромными. Похитительница подошла к ней все с той же ласковой улыбкой. Шаги у нее широкие, длинные руки наготове.

Трейси свернулась в клубок, изо всех сил прижавшись к валуну. Куда спрятаться, куда бежать? Свечное пламя выхватывало из темноты пещеры лишь столик и грязный матрас, на котором Трейси спала накануне. На земляном полу плясали тени. Сердечко Трейси зашлось от страха: женщина потянулась к ее руке.

– Пора молиться, Трейси, – вкрадчиво проговорила женщина. – Порадуй Мамочку, надень одежду для молитвы. – Низкий голос женщины стал хриплым.

Едва грубая мозолистая рука коснулась пальчиков Трейси, девочка соскочила с валуна, заплакала и попыталась вырвать ладошку.

– Тише, тише, плакать бесполезно, никто за тобой не придет. Трейси, тебя же никто не слышит! – Во вкрадчивом голосе зазвенел лед. – Надень платье, живо! – Ласковая улыбка превратилась в злую усмешку.

Трейси медленно подняла тонкую трясущуюся руку, взяла платье, прижала к груди. Глядя себе под ноги – куда угодно, только не в пронзительные глаза похитительницы! – девочка пятилась в угол каморки-погреба. Ты не моя мамочка, я хочу домой!

Трейси повернулась лицом к земляной стене, но дрожь не проходила, ведь глаза женщины буравили ей затылок.

Похитительница взяла с полки фотографию, вгляделась в нее и зашептала:

– Мама, я спасла ее, спасла!