Читаем Аманда исчезает полностью

Пастор Летт оглядела свои исцарапанные руки и порадовалась, что, во-первых, пришли холода, а во-вторых, ей положено носить одежду с длинными рукавами. Вчерашняя вылазка, закончившаяся погоней, утомила не на шутку. Поймать и вернуть мальчишку на место удалось лишь через несколько часов. Да, она уже не так проворна, как раньше. Проблему нужно решать, нужно что-то придумать. Нельзя позволить, чтобы мальчишка опять сбежал.

Пастор понимала, что заделать проход из подвала в дом несложно, вот только сил и времени уйдет немало. Сколько лет она присматривает за домом Перкинсонов, сколько лет пользуется подвалом, а лаз за диваном не видела. Как же она так опростоволосилась?! Наверное, за прошедшие годы она слишком устала. И приятные заботы превратились в тягостное бремя.

А если… если мальчишка выберется из дома и окажется на шоссе? От одной мысли ей сделалось не по себе. Ладно, она заколотит окна, двери и как следует запрет дом. Пастор составила список необходимых дел и немного успокоилась. «Раз я так тревожусь, ничего страшного не случится, – думала она. – Даже если мальчишка еще раз умудрится пролезть в дом, на улицу попасть не сможет». Довольная своим планом, пастор, насвистывая, встала под душ.

Выспаться Молли не удалось: и тело, и мозг слишком хорошо помнили минувший день. Проснулась она с тревожными мыслями о Трейси и поклялась: эта девочка второй Амандой не станет. Молли спустила ноги с кровати. Любимая рубашка Коула, в которой она спала, задралась до талии, пижамные штаны собрались в складки. Она попробовала подняться – лодыжку обожгла боль, потерла глаза – повязка царапнула веки. Тяжело вздохнув, Молли уже собиралась разбудить Коула, но тут на радио сработал будильник.

Коул перевернулся и хотел привычно обнять жену, но Молли отстранилась, чувствуя себя виноватой. Коул точно не одобрит ее желание найти Трейси. Молли понимала, что Трейси не Аманда, но, разыскав эту девочку, она словно загладит вину перед Амандой. «Может, я с ума схожу?» – спросила себя Молли.

– Вставай, Коул, не то опоздаешь. – Молли захромала в ванную.

– Нога болит? – спросил Коул.

– Почти нет, – соврала Молли, зная, что иначе муж не пустит ее на пробежку. Вообще-то пробежка вряд ли ей светит, но нельзя же, чтобы ее заперли дома!

Улыбнувшись, на пороге ванной она столкнулась с Коулом и перехватила его взгляд.

– С каждым шагом чувствую себя все лучше и лучше! – с фальшивой бодростью объявила она.

– Угу, – хмыкнул Коул. – Только не глупи. Если больно, лучше не бегай.

Сонный и такой сексуальный в своих боксерах, Коул по-прежнему сводил Молли с ума. А ведь ему уже сорок три! Вспомнилась первая ночь, которую они провели вместе, – долгие часы секса (как-никак их первая близость!), потом разговоры до самого утра. Весь следующий день они провалялись в постели – нежились в объятиях друг друга, читали вслух…

Молли отвернулась и, поставив ногу на кровать, перевязала лодыжку.

– Милая, только палку не перегибай! – Коул вышел из ванной, обнял ее и развернул к себе. – Сама же пожалеешь! Помнишь, как ты страдала, когда не могла бегать несколько месяцев из-за тендинита?

– Помню! – куда резче, чем хотелось, ответила Молли. – На сей раз буду осторожнее. Появится боль – перейду на ходьбу. Обещаю! – с улыбкой добавила она.

– Вот и отлично! – Коул чмокнул ее в макушку, вернулся в ванную и включил душ. – Какие планы на сегодня?

Молли замерла: ложь так и вертелась на языке. Она надеялась, что успеет и просмотреть газеты – вдруг есть новости о Трейси? – и снова наведаться в лес, и заглянуть в полицию, и даже раздать флаеры. Здорово, что у нее снова есть план на день, даже если муж его не одобрит.

– Молли! – не дождавшись ответа, позвал Коул. – Знаю, ты беспокоишься о той девочке. – На миг в ванной стало тихо, Коул перестал плескаться. Потом опять зашумела вода. – Ты ведь намерена участвовать в поисках?

Вот повезло: теперь и врать особенно не придется.

– Знаешь ведь меня: побегаю по городу, послушаю, кто что говорит, – туманно сказала Молли.

Коул выключил воду и через пару секунд вышел из ванной с бледно-зеленым полотенцем вокруг пояса.

– А потом?

Молли смотрела на сильное, влажное тело мужа, на волосы, убранные с широкого лба, на его серьезные глаза. Спал ли Коул, радовался или злился – он неизменно привлекал внимание. Было в нем нечто притягательное – в квадратной челюсти, в вечной легкой небритости – уже через несколько часов после бритья пробивалась щетина цвета перца с солью, – в подбородке с ямочкой. Когда Коул входил в комнату, все взгляды непременно устремлялись на него, и мужские, и женские. Он говорил тихо, но его слушали, ловили каждое слово. Разозлившись, Коул казался выше, мощнее, даже пугал. Молли отвела взгляд: желание отступило перед чувством вины. Как же она забыла о главном, о непреклонной решимости найти Трейси?!

– А потом я сделаю то, что не сделала, точнее, не смогла сделать для Аманды. Я помогу Трейси.

Теперь в глазах Коула светилось сочувствие.

– Молли, Аманда погибла не по твоей вине. Тебе нужно просто смириться.