Читаем Аманда исчезает полностью

Пастор Летт ехала знакомой дорогой и понемногу успокаивалась. Она вспоминала, как они с Родни росли, как заботилась о брате с первых дней его жизни – как о собственном сыне. Мать сразу сказала: Родни она родила для нее, Карлы, чтобы скучно не было. Пастор Летт относилась к своим обязанностям очень серьезно. Она защищала брата от соседских детей, учила читать и писать, хотя порой это казалось ей пустой затеей. Родители постоянно называли Родни обузой, и, перебравшись в Бойдс, она забрала его с собой. Совсем молоденькая, чуть за двадцать, она взвалила на себя огромную ответственность. И Карла, и Родни знали, что он полностью зависит от нее. И Родни не нравилось лишь то, что у сестры есть дела помимо заботы о нем. Несколько лет он не мог привыкнуть, что сестра много времени проводит в церкви, оставляя его одного. Толпы Родни боялся, даже среди прихожан в церкви нервничал и с большей охотой сидел дома. Пастор Летт не без труда выводила его на улицу, знакомила с соседями, помогала освоиться. Сперва получалось плохо – не раз и не два Родни убегал в дом, сводя на нет усилия сестры. Карла не отчаивалась, она понимала, как важно научить брата общению, и со временем почти победила его страх.

Больше всего Родни нравилось гулять до окружного магазина. К Джину с Иди он прикипел мгновенно и им очень понравился. Пастор Летт показала брату самую безопасную дорогу в магазин – через подземный переход под железной дорогой. Она объяснила, что сперва нужно прислушаться, не гудит ли поезд вдали, а сами пути пересекать нельзя. Сперва Родни боялся, не верил, что выберется на поверхность с другой стороны от рельсов, но пастор Летт сумела превратить все в игру. Она пробегала по туннелю, по другую сторону от рельсов прыгала, смеялась, махала руками, потом так же бегом возвращалась к Родни, показывая, что и у него получится.

Пастор Летт поговорила с корейцами о брате, спросила, не возражают ли они против его ежедневных приходов, и пообещала вмешаться при первой же необходимости. Одна жалоба – и Родни перестанет у них появляться. Корейцы так и не пожаловались. Иди полюбила Родни, как сына, заботилась о нем, следила, чтобы он был сыт и доволен. Джин тоже к нему привязался: каждый день в одно и то же время он стоял на заднем крыльце магазина, ждал, когда из перехода покажется большая голова Родни, и окликал его. Корейцы очень выручали пастора Летт. Их забота о Родни позволяла заниматься церковными делами, не слишком тревожась о брате. Пастор Летт знала: Родни в надежных руках, доверяла корейцам и была им очень благодарна, хотя вслух никогда об этом не говорила. В редкие дни, когда Родни не появлялся в магазине, Джин звонил и справлялся о его здоровье.

Она предала Иди и Джина – эта мысль огорчала и злила пастора Летт. Получается, спасая Родни, она невольно обидела многих людей.

Надоело осторожничать! Пастор Летт свернула на длинную подъездную аллею, не тревожась, что ее увидят.

В темную комнатку пастор Летт попала уже взвинченной. С нее хватит, она устала скрываться. Мальчишка пребывал в ужасном состоянии: лицо искажено, безостановочно раскачивается и стонет. Пол каморки устилали рисунки, много рисунков. Пастор видела такое лишь однажды. Она подобрала несколько листков, вгляделась в рисунки: карандашные штрихи были неровными, судорожными, с сильным нажимом.

– Что это?! – испуганно спросила она, чувствуя приближение настоящей истерики. – Что это, что?!

Пастор бросилась вон из каморки.

Господи, что я натворила?!

* * *

Молли без сил лежала на диване, события утра опустошили ее. Она протянула руку, вяло взяла сотовый и набрала номер Коула.

– Привет, дорогой! Во сколько планируешь сегодня вернуться?

– Уже ухожу, раз ты ждешь, – бодро отозвался Коул, и Молли облегченно улыбнулась. – Чем хочешь заняться? Как насчет кино?

– Я на все согласна, главное с тобой побыть, – сказала она, радуясь миролюбивому настроению мужа.

Ответ Коула прервал звонок в дверь. Собаки бросились в переднюю.

– Милый, подожди, я открою.

С трубкой в руке Молли пошла к двери.

– Кто там? – неуверенно спросила она. Ответ ее ошарашил. – Пастор Летт?

– Молли, не открывай! После рассказа Иди я ей совершенно не доверяю! – раздался в трубке голос Коула.

– Все в порядке, милый. Не думаю, что мне стоит прятаться.

Молли прикрикнула на собак и открыла дверь.

Пастор Летт стояла на крыльце. Несмотря на яркое солнце, пальто ее было застегнуто до горла, сверху обмотан синий шарф, а темная шляпа надвинута на самые глаза.

– Можно войти? – нетерпеливо спросила пастор.

– Молли, не впускай ее! – не унимался Коул, но та уже посторонилась, пропуская гостью в дом. – Что она хочет? – послышалось в трубке. – Что ей надо?

Но Молли уже опустила руку с телефоном.

– Пастор Летт!

– Я знаю… что случилось сегодня с вами во время поисков. Я тысячу раз видела такое лицо… у Родни.

«Конечно, видела!» – мигом ощетинилась Молли. Ладони у нее взмокли – подступала паника.

Пастор Летт посмотрела на ее руку, стискивающую телефон, и зашептала:

– Прошу Тебя, Господи, дай мне сил совершить правильный поступок!