Читаем Алкоголик полностью

"Во, наворотил! - с неловкостью подумал Чиж, поворачиваясь к стоянке спиной и возобновляя неторопливый подъем по лестнице. - Ох и наворотил! Перескажи я весь этот бред, допустим, Лаптеву, бедняга хохотал бы до сердечного приступа. Хотя я к нему, наверное, несправедлив. Не стал бы он хохотать. Наоборот, заявил бы, что душевное благородство и высокие порывы являются неотъемлемыми моральными качествами офицера российской милиции, после чего пометил бы у себя в блокнотике, что за мной надо хорошенько присмотреть: дескать, заговаривается Чиж, как бы вообще с катушек не слетел... И стал бы присматривать, серьезно, добросовестно, искренне полагая, что выполняет свой служебный долг и действует мне во благо. Это еще противнее, так что лучше уж пускай хохочет. Да и не скажу я ему ничего, и никому не скажу. Что случилось-то, собственно? Да ничего!"

На верхней ступеньке лестницы он снова остановился и огляделся по сторонам. Вокруг на добрых пятьсот метров не было ни одного укрытия, в котором мог бы засесть снайпер: ни чердака, ни подвала, ни деревьев ничего, кроме ровного пространства, расчерченного идеально прямыми линиями асфальтированных дорожек и разноцветными пятнами клумб. Впрочем, если бы убийца собирался застрелить Кондрашова, он мог бы выбрать для этого более удобное место. Единственной причиной, по которой господин депутат все еще оставался в живых, по мнению Чижа, было нежелание Хромого афишировать свою неприязнь к уважаемому Владимиру Кирилловичу. Ему зачем-то было нужно, чтобы Кондрашов погиб в результате несчастного случая, а винтовочная пуля в черепе вряд ли могла сойти за случайность.

Стеклянные двери бесшумно разъехались при его приближении. Все еще не успевший привыкнуть к подобным штучкам, Чиж прошел в них с некоторой опаской и оказался в огромном, отделанном стеклом и черным мрамором вестибюле, посреди которого с негромким плеском бил фонтан, окруженный какой-то буйной экзотической растительностью. Не удержавшись, Чиж подошел к самому фонтану и наклонился над краем каменной чаши. Как он и ожидал, в фонтане, вяло шевеля роскошными плавниками, плавали упитанные золотые рыбки.

Чиж бродил по центру часа полтора: заходил в магазины, пил кофе в барах и даже перекусил в ресторанчике по соседству с тем самым банкетным залом, где через несколько дней должен был состояться организованный Кондрашовым банкет. Двери банкетного зала были закрыты, за ними сдержанно шумело какое-то веселье. Расплатившись с официантом, Чиж предпринял попытку проникнуть в банкетный зал и был немедленно остановлен вежливым молодым человеком двухметрового роста, который выглядел как сбежавший из магазина модной одежды манекен. К лацкану его пиджака была прикреплена какая-то табличка, а в левой руке молодой человек сжимал портативную рацию. Чиж вынужден был признать, что охрана здесь на уровне: он так и не успел заметить, откуда появился охранник.

Не поверив первому впечатлению, майор вступил с молодым человеком в пререкания, убедительно разыгрывая подвыпившего идиота, действующего по принципу: "Туда нельзя? А мне надо!". Охранник был предельно вежлив, но неуступчив. Разговор продолжался минуты полторы, после чего откуда-то возникли еще двое вежливых молодых людей и без лишнего шума, очень корректно и в то же время твердо взяли Чижа под локотки. Чиж готов был поклясться, что первый охранник никого не звал на помощь.

Будучи быстро и тихо выставленным на улицу, майор для очистки совести повторил попытку, зайдя на сей раз с тыла - через служебный вход. Здесь его поползновения были пресечены практически сразу, и через две минуты он, как злостный нарушитель установленного порядка, предстал перед начальником охраны, который, вникнув в суть дела, лишь пожал плечами и коротко бросил: "Вызывайте милицию".

Услышав эту фразу, Чиж прекратил валять дурака и предъявил свое служебное удостоверение. Пускаться в объяснения он не стал, но начальник охраны, похоже, все понял без лишних слов. "Зря вы это затеяли, - сказал он, провожая Чижа до порога своего кабинета. - Мимо моих ребят муха не пролетит, здесь вам не гастроном и не Большой театр."

В каком-то смысле начальник охраны был, конечно же, прав. Его подчиненные могли уверенно противостоять любым случайным беспорядкам, да и большинству неслучайных тоже. Чиж убедился в этом на собственном опыте и не сомневался, что мрачная личность в черном трико и маске с прорезями для глаз, вооруженная пистолетом с глушителем и связкой гранат, не пройдет дальше дверей центра. Но для человека, обладающего определенными профессиональными навыками и четко представляющего, чего он хочет, вся эта система безопасности не могла служить серьезным препятствием. Майор был убежден, что даже он со своим животом и одышкой мог бы пройти через здешнюю охрану, как нож сквозь масло, сделать дело и уйти прежде, чем кто-то успел бы ему помешать.