Двери выпустили ее в широкий коридор с таким же, как в фойе, мягким ковровым покрытием. Только металлическая каталка с хирургическими инструментами и две промелькнувшие медсестры в халатиках выдавали, что тут больница, а не пятизвездочный отель.

Она повернулась и пошла в ту сторону, где появились медсестры; она шла мимо дверей, на каждой из которых была карточка с именем. Одна была приоткрыта, и, проходя мимо, Монти замедлила шаги и заглянула в нее. Она увидела женщину с темными кругами под глазами, с пластырем на носу, которая, лежа в постели, смотрела телевизор.

На следующей двери была надпись «А. Гупта». Далее – «Мисс Э. Кардерелли», «Д. Пател», «X. Уинтергартен». Уинстона Смита не было и следа.

В конце коридора в нише располагалось что-то вроде уголка отдыха, где на столике стояло несколько телефонов, а на стене висела большая доска объявлений. Похоже, здесь дежурили сиделки. Монти присмотрелась, но две медсестры исчезли. Монти осторожно сделала шаг вперед, осмотрела сначала стол, а потом доску объявлений. Почти сразу же она увидела график: «Список гостей на 6-м и 7-м этажах».

Нервничая, она бросила взгляд в коридор, после чего быстро пробежала список. «У. Смит. 712». Для надежности она еще раз проверила список и осторожно вернулась в коридор. Из двери перед ней вышла медсестра и двинулась к тому месту, от которого только что отошла Монти. Избегая встречного взгляда, она прошла мимо нее. Но когда они миновали друг друга, Монти услышала голос молодой женщины:

– Чем могу помочь, мадам?

Монти, покраснев, повернулась к ней. Медсестра была хорошенькой, как и весь медперсонал здесь, с открытым веснушчатым лицом.

– Я… э-э-э… думаю, я попала не на тот этаж. Ведь это не седьмой?

– Нет. – Она показала на лифты. – Вам на один этаж выше.

Монти поблагодарила ее и через несколько секунд оказалась точно в такой же обстановке, что и внизу. Посмотрев на номера на дверях, чтобы сориентироваться, она повернула направо. 710… 711… 712.

Она не без удивления заметила, что рамка для карточки с 712-м номером была пуста. Это была единственная дверь без фамилии. Она посмотрела в обе стороны коридора. Женщина-санитарка катила в ее сторону тележку с едой. Монти набрала в грудь воздуха, повернула ручку и толкнула дверь.

Она оказалась закрытой.

Для надежности она еще раз нажала на ручку, затем осторожно постучала и приникла ухом к двери. Постучала снова, на этот раз погромче. Мужской голос за спиной заставил ее вздрогнуть и оцепенеть.

– Вы кого-то ищете?

Развернувшись, Монти встретила холодный, враждебный взгляд. У нее возникло ощущение, что она уже где-то видела этого элегантного типа, но никак не могла вспомнить, где именно. На бирке с его именем было «Д-р Ф. Чарльз Зелигман». У него были темные вьющиеся волосы с нитями седины.

Она перевела дыхание. Неожиданно страх уступил место гневу.

– Да, я хотела бы повидаться со своим другом мистером Смитом.

– Посетители к мистеру Смиту не разрешены.

– Это частная больница, и ко всем ее гостям могут приходить посетители. У вас нет часов посещения.

Этот мужчина рассматривал ее лицо, и Монти чувствовала, что он тоже пытается вспомнить, где же они раньше виделись. Внезапно он мягко улыбнулся:

– Мистер Смит чувствует себя далеко не лучшим образом. Принимать гостей для него слишком утомительно; в данный момент мы можем разрешить посещения лишь ближайших родственников. Если хотите, можете оставить цветы и записку у палатной сестры. Она с удовольствием передаст и то и другое.

Он дружелюбным жестом протянул руку и решительно увел Монти от палаты 712.

76

– Значит, вот здесь ты и живешь?

Ганн стоял босиком, в накинутом на плечи халате и со смешанным чувством удивления и растерянности смотрел на Никки, которая, облаченная в джинсы и в пальто с капюшоном и деревянными пуговицами, с победоносным видом стояла на полутемной лестничной площадке.

– Как ты нашла меня? – тихо спросил он.

– Думаешь, я совсем уж дура или что-то в этом роде? – Она кокетливо склонила голову, и ее длинные рыжие волосы упали на лицо. – И еще называешь себя суперразведчиком! Тебе стоило бы лучше поглядывать, кто тебя выслеживает.

Он еще на несколько дюймов перекрыл проем между дверью и косяком.

– Послушай… я завтра позвоню тебе… сходим в кино или еще куда-нибудь.

– То есть ты меня не приглашаешь к себе? Я три дня искала твое логово, и мне даже чашки кофе не полагается в виде вознаграждения?

– Ник…

Она попыталась заглянуть внутрь, но он полностью перекрыл проем.

Ганн не видел ее с прошлого четверга, когда они поссорились, и ему жутко не хватало ее. Но он не мог пригласить ее к себе… только не сейчас.

– Что там у тебя, солдат? Что ты прячешь?

– Ничего я не прячу.

– Отлично. В таком случае я хочу кофе. – Она толкнула дверь, но она не сдвинулась ни на дюйм, припертая его тяжелым телом. – Послушай, солдат, у тебя что там, другая баба? В этом все дело?

– Никки, у меня была тяжелая ночь.

– Ну да, конечно. С кем?

– Да брось ты, Ник. Завтра мы с тобой увидимся.

– У тебя тут грязный, мерзкий район. Я рисковала головой, добираясь до тебя, и в такое время одна я никуда не пойду.