Холл негостеприимно встретил их. Когда они закрывали за собой дверь, завывающий ветер, казалось, последовал за ними и продолжал дуть, прорываясь откуда-то сверху. Алан включил свет, и наверху хлопнула дверь.

Оба они посмотрели друг на друга, и груз скорби как-то оставил их, когда они уставились в темноту лестничной площадки. Губерт Уэнтуорт твердо положил руку на плечо зятя.

— Ты… м-м-м… должно быть, оставил открытым окно.

Алан сглотнул комок в горле, не в силах оторвать взгляд от вышитой надписи в рамке на стене: «Господь да благословит этот дом». Да, конечно, открытое окно. В этом состоянии он плохо понимал, что делается вокруг. Вчера он положил в холодильник газеты и утреннюю почту. Прошлым вечером он подогрел себе ужин в микроволновке и по ошибке выкинул его в мусорное ведро. Он пытался существовать на автопилоте, но система пошла враздрай.

Двое мужчин поднялись по лестнице. Когда отец Сары включил свет на площадке, первое, что Алан увидел, были веселые бело-синие буквы на двери перед ним: «Детская комната». Ему пришлось усилием воли заставить себя взяться за ручку, повернуть ее и толкнуть дверь. Казалось, что с другой стороны дверь держала какая-то сила, и когда он все-таки отжал ее, то услышал завывание сквозного порыва ветра. От неожиданности и потрясения у него перехватило дыхание: окно было почти полностью разбито, и острые осколки лежали на желтом ковре. Над новой кроваткой бился и дергался мобиль какого-то летучего существа. Взгляды двоих скорбящих мужчин встретились, и оба одновременно услышали сигнал тревоги.

Алану доводилось слышать о таких случаях, когда бессердечные грабители, прочитав объявление о смерти человека, во время похорон взламывали дом. Но они не могли так поступить с ним, тем более когда Сара… и ребенок… когда они скончались… ведь конечно же не могли?

Губерт Уэнтуорт, словно внезапно обретя силу и быстроту действий, сделал шаг вперед и открыл дверь в супружескую спальню. Алан последовал за ним. Все ящики из туалетного столика Сары были выдвинуты и их содержимое вывалено на пол. Болтались открытые дверцы гардероба, и большая часть одежды была выкинута из него.

Взгляд Алана упал на их свадебную фотографию в серебряной рамке, стоящую на подоконнике, и, когда он увидел, что воры не покусились по крайней мере на нее, его охватило странное чувство облегчения. Он заметил, что и радио осталось на месте, и маленький портативный телевизор, и невольно подумал — почему? Затем он зашел в маленькую ванную, примыкающую к спальне. К его удивлению, зеркальная дверца настенной аптечки была открыта, и несколько флаконов с таблетками и мазями валялись разбитыми на полу. Дверцы шкафчика под раковиной были тоже распахнуты, и содержимое беспорядочно вывалено на пол.

— Иисусе… что они тут хотели найти? — в внезапном приступе ярости заорал Алан. — Наркотики? Это их искали гребаные подростки? Чтобы забалдеть?

Газетчик промолчал. Он вышел из комнаты и спустился вниз. Алан последовал за ним. Они обследовали гостиную, столовую и кухню; комнаты внизу остались нетронуты.

Губерт Уэнтуорт взял телефон и позвонил в полицию. Когда он положил трубку, Алан, перебарывая дрожь, спросил его:

— Вы думаете, что мы спугнули их? Поэтому они ничего и не взяли тут внизу?

Вместо ответа, Уэнтуорт встал, снова поднялся по лестнице и, вернувшись в ванную, задумчиво осмотрелся.

— Осторожнее, — сказал он своему зятю. — Ни к чему не притрагивайся.

— Проклятые сопляки! — Алан был готов впасть в истерику.

Губерт Уэнтуорт, похоже, был погружен в размышления.

— Мальчишки, — рассеянно произнес он. — Мальчишки… — Внезапно он опустился на колени и, прищурившись, вгляделся в рецепт, прикрепленный к флакону, пытаясь прочесть текст. Затем оглянулся на Алана: — Сара принимала какие-то лекарства?

— Что вы имеете в виду?

— Все, что угодно… вообще любые лекарства. Принимала ли она что-нибудь во время беременности? Или перед беременностью?

— Н-ну, да… да, принимала. — Алан покраснел и стал слегка заикаться. — Мы… мы пытались обзавестись ребенком т-т-три года. А что?

Газетчик помрачнел, правда еле заметно. И затем мягко сказал:

— Просто поиск на ощупь… в темноте. Я не тороплюсь делать выводы. Мы должны… м-м-м… проверить, что было изъято. Может, и у полиции появятся какие-то идеи. Пока же… м-м-м… слишком рано делать выводы.

18

Лондон. Пятница, 4 ноября 1994 года

Сидя за обеденным столом в лондонском доме Чарли Роули, Коннор Моллой чувствовал, что попал в совершенно иной мир.