Читаем Алхимик полностью

Ее охватило острое чувство горечи. Она остановила взгляд на свадебной фотографии. Сара стояла на церковном дворе рядом со скромным молодым человеком с короткими черными волосами. Алан Джонсон. Тоже мертв. Покончил с собой. Если не считать Губерта Уэнтуорта, все, изображенные на фотографиях в этой комнате, были мертвы.

Оставив их, хозяин дома пошел приготовить чай. Вскоре он появился с подносом, на котором стояли чайник, чашки, молочник и масляные пирожные.

— Пирожные, — сказал он. — Мы всегда подавали их к чаю. Сара, моя дочь, всегда приносила мне вкусные пирожные, боюсь, куда лучше, чем эти. — Он стал разливать чай.

— Вы сами растили Сару, мистер Уэнтуорт? — спросила Монти.

— Да, сам. Франсуаза умерла, когда дочке было всего три года. Она была фотожурналистом, часто ездила во Вьетнам. — Он налил чаю себе и сел с напряженной улыбкой. — Понимаете, Франсуаза делала фотографии для «Пари матч» и…

— Там она и погибла? — спросил Коннор. — На войне?

Он кивнул:

— Она была убита, а я — отравлен дефолиантом, который они называли «Оранжевым агентом». — Уэнтуорт помолчал. Его лицо напряглось, он продолжил: — Под выброс дефолианта попал целый журналистский корпус. По ошибке. Семьдесят процентов присутствовавших там репортеров сегодня скончались от рака. Мне приходится каждые полгода проходить обследование. Мне говорят, что моя судьба — это только вопрос времени.

Монти сочувственно посмотрела на него, не зная, что сказать.

— «Оранжевый агент»? — переспросил Коннор.

— Да. Или другая химия, почти такая же, как «Оранжевый агент». Как напалм, который убил мою жену, эта химия была произведена на одном из заводов «Бендикс Шер» в Соединенных Штатах.

Он нарушил молчание, наступившее за его словами, предложив пирожные. Монти их не хотела, но, чтобы не обидеть хозяина, взяла кусочек; Коннор же положил себе ломоть и стал с аппетитом его есть.

— Может, с вами все и обойдется, — сказал он. — Эта химия не обязательно поражает всех и каждого.

Уэнтуорт улыбнулся ему, но в этой улыбке чувствовался легкий след зависти — к молодости Коннора и его невинности, ко всей той жизни, которая лежит перед ним.

— Время. Вот что самое ценное для меня. Время, которое у меня осталось. Я боюсь не смерти. Я боюсь оставить незавершенным дело. Я… я часто думаю… — Он вдруг остановился и начал снова: — Вы проделали большой путь, и я должен перейти к делу. Как хорошо, что вы позвонили. У меня есть то, что вы должны увидеть.

Он поднялся и вышел из комнаты. Монти повернулась к Коннору и спросила, что он обо всем этом думает, но тот был глубоко погружен в свои мысли и не ответил ей.

Уэнтуорт вернулся, держа в руках папку. Он посмотрел сначала на Коннора, потом на Монти, после чего, приняв решение, протянул папку Монти. Она открыла ее и прочла название первого документа: «Конфиденциальное расследование случаев смерти рожениц».

Она подняла глаза, ожидая разъяснений.

— Правительство, — сказал он. — Оно занялось расследованием всех случаев смертей при родах. Бланки отчетности должны были заполнять гинекологи, акушеры, анестезиологи и патологоанатомы. Документы отсылались региональному эксперту, а затем шли в центральный офис министерства здравоохранения. — У Уэнтуорта был смущенный вид, но он не скрывал, что доволен собой. — Я получил данные на первых трех женщин, которые скончались после приема «Матернокса»… сведений о четвертой еще нет. И у меня есть алфавитный список женщин, которые за последние двенадцать месяцев в Британии умерли при родах… на тот случай, если у нас возникнет необходимость провести более широкое расследование.

— Как вам удалось его получить? — спросил Коннор.

Уэнтуорт неторопливо поднял указательный палец и, сдержанно улыбнувшись, коснулся им носа.

— Когда всю жизнь работаешь в газете, обзаводишься кое-какими связями.

Монти заметила в его голосе нотку гордости, которая, однако, мгновенно исчезла, как тень пролетевшей птицы. Она взялась за отчет патологоанатома о Саре Джонсон и просмотрела его. Большая часть была написана специфическим медицинским языком, но резюме было совершенно недвусмысленно:

Чувствуя прилив возбуждения, она обратилась к данным двух женщин. В каждом случае патологоанатом сделал одно и то же заключение. Ее возбуждение окрепло, и она показала комментарии врача Коннору.

— Кто-то в министерстве здравоохранения начнет искать связь, не так ли? — предположил он, наудачу листая досье. — Но им придется крепко поломать себе голову, чтобы установить связь с «Матерноксом».

— Разве что с «Досье Медичи», — проговорила Монти sotto voce,[24] только для Коннора.