Читаем Алхимик полностью

Она сделала шаг назад и посмотрела по сторонам, испуганно пытаясь уловить любой проблеск света в темноте. Первым инстинктивным желанием было сорваться с места и бежать, но до главной дороги было далеко, и если кто-то дожидался ее, то поймает без труда. Лучше всего добраться до машины, подумала она и, добежав до нее, влетела в салон, включила зажигание и нажала стартер.

Мотор провернулся, но искра не схватилась. Она снова нажала тумблер и принялась изо всех сил жать на акселератор. Двигатель заработал и тут же сдох.

— Давай же, прошу тебя! — простонала она сквозь стиснутые зубы, раз за разом нажимая стартер. В салоне едко запахло бензином. О, черт! Она знала, что залитому двигателю надо высыхать не менее четверти часа, чтобы заработать.

Сквозь залитое дождем стекло она испуганно всмотрелась в темноту, и, когда включила фары дальнего света, они дали какое-то ощущение уюта, которое заставило ее собраться с мыслями. Если кто-то в темноте лежит и ждет ее, то звук стартера должен был спугнуть его или их, не так ли?

Она приспустила стекло и прислушалась. Шлеп. Шлеп. Шлеп. Четверть седьмого. До появления Коннора как минимум час, а может, и дольше. Он, конечно, заблудится; несмотря на подробные объяснения, всем, кто в первый раз навещал ее, приходилось блуждать.

Подрагивая от страха, она вылезла из машины и застыла как вкопанная. Она чувствовала, что ее ждет западня.

«Возьми себя в руки», — сказала она себе.

Она медленно подошла к задней двери, приоткрыла ее чуть пошире и затаила дыхание. Молчание. Она сделала еще один шаг вперед, и нога ее за что-то зацепилась. Раздался звон, а затем резкий грохот, от которого она испуганно вскрикнула; что-то шумно покатилось по полу. Монти лихорадочно пыталась сообразить, не попалась ли она в какую-то ловушку, поставленную на человека.

Посмотрев вниз, она увидела молочные бутылки, на которые только что наткнулась, и почувствовала себя сущей идиоткой. Она миновала дверной проем, включила свет и пробежала взглядом по валлийскому шкафчику для посуды, печке «Ага», холодильнику и сосновому столу; все было совершенно нетронутым, точно таким, как она оставила. Вазочка с цветами по-прежнему стояла на столе; под стеклянным пресс-папье лежала обычная записка от Алисы. А вот кошки… где кошки?

Она вскипела от внезапного гнева. Взгляд ее снова упал на вазу на столе, полную разнообразных осенних цветов, которые она сама собрала в воскресенье; поскольку ноябрь был теплым, некоторые растения продолжали цвести или расцвели во второй раз.

Все цветы в вазе были мертвы.

Она изумленно уставилась на них. Цветы поникли и пожухли, стебли высохли и стали коричневыми. Скорее всего, из-за жары, которая тут стоит, подумала она. И тут же осознала, что здесь совсем не жарко; в кухне было как в холодной кладовке. За стенами дома теплее, чем внутри. Удивившись, она притронулась к печке. Та была горячей, и черная риска показывала нормальную температуру. Какого черта тут так холодно?

Дверь, ведущая в холл, шевельнулась. У нее остановилось сердце. Из темноты коридора на нее уставились четыре изумруда. Послышалось мурлыканье и шипение. Оба кота вошли в комнату бок о бок, остановились на пороге и уставились на нее так, словно она была совершенно чужим человеком.

— Привет, ребята, — дрогнувшим голосом сказала она.

Крик выгнул дугой спину и застыл. Уотсон снова зашипел. От этого звука у Монти пошла дрожь по телу.

— Ребята! Привет! — Она осторожно сделала шаг к ним. Оба кота отпрыгнули в сторону, проскочили мимо нее и вылетели в дверь, словно им не терпелось как можно скорее исчезнуть из этого дома. Она посмотрела в темный коридор, затем как-то преодолела несколько ярдов до прихожей и зажгла там свет. Утренняя почта аккуратной стопкой лежала на столе Алисы. Похоже, тут все было в порядке.

Алиса заболела? С ней что-то случилось? Или, может, на нее нашло какое-то затмение и она забыла запереть дверь в кухню? Монти посмотрела на верхнюю лестничную площадку и снова напряженно прислушалась. Она уже начала думать — что-то обязательно должно случиться, и тут ее взгляд упал на парадную дверь.

Из автоматического замка торчал кусок гнутого провода, предохранительная цепочка была снята.

Развернувшись на месте, она кинулась в кухню, захлопнув за собой дверь. Глянув на сушилку для посуды над печкой, она увидела массивный тесак, которым несколько дней назад крошила чеснок, схватила его и с силой сжала. Затем сорвала телефонную трубку, хотя почти не сомневалась, что линия будет мертва. К своему облегчению, она услышала сигнал и набрала 999.

Ответили ей почти сразу же.

— Аварийная служба. Чем можем помочь?

— Соедините с полицией, — прошептала она и застыла, пережидая молчание, которое, казалось, тянулось так долго, как история. Она уже начала думать, не прервалась ли связь, и, глядя на открытую дверь в сад, стала прикидывать — не рвануть ли туда?

— Полиция, — отрывисто произнес мужской голос.

Она поднесла микрофон вплотную ко рту и, стискивая ручку тесака, заговорила сдавленным шепотом.