Читаем Алгорифма полностью

Любовь к эенциклопедиям и картам,Тонка чья каллиграфия: слоновойЦвет кости с бирюзой… Книгою новойСвод атласов пахнул — сгинул Икар там…Недуг есть — по латыни ностальгия.Виденья Эдинбурга и Женевы…Медаль, что шоколадна, из фольги яНе нацеплю. Святого града вне вы.Имён и дат забвенье. Культ Востока,Который многолик и чьи народыНе все культ этот чтут в роды и роды.К основе поперечна нить утока…Это закат мерцающей надежды.Это этимологии обуза…Свежи лобзанья мякоть как арбузаИ ярки разноцветные одежды.Железо и силлабика саксонца,Луна, что нас всё время удивляет,И этот Буэнос-Айрес, ослепляетВо снах который, снова полный солнца.Вкус винограда и воды, какаоИ мексиканской сласти. Звон монеты,Песок мгновений… Как подобен мне ты,Туземец дикий с острова Макао!И вечер, что подобен стольким прочим,Смиряется, стихам моим покорен,А к старости песчинок ток ускорен…Ученье мы своё не опорочим!

ТРЕТИЙ

Он, третий, со мной ночью повстречался,Не меньше Аристотеля таинственный,Ум логикой, как тело, накачался,А образ жизни третий вёл воинственный.Была суббота. Ночь полна народа.Как первого не мнил, ни как четвёртогоЯ третьего. «Мы все его и рода» —Кто так сказал про через сито тёртого?Не знаю, повстречались ли мы взглядом,Он ехал в Парагвай, а я так в Кордову,Но точно помню, что мы были рядом.Катушку покупал он там битфордову.Его почти что выдумал я этимНабором слов, не знает его имениНикто почти… Фонариком посветим,Не доит ли коровьего он вымени?Я знаю его вкус и предпочтенья.Я вижу его луносозерцания…Пока я не вхожу в круг его чтенья,Запрещены в России прорицания.Он не умрёт. Нет, это невозможно.Читая строки эти, догадаетсяНеужто Мир, что я в нём беспоможноЖду, когда он без Бога настрадается.В таинственном грядущем мы могли быДрузьями стать, однако и соперниками.Под полною луной часами глыбыЛюблю с ним созерцать зрачками-вперниками.То, что я совершил, непоправимо.Связь моя с ним теперь неотчуждаемая,А время мчится неостановимо,Всё ближе цифра самоподтверждаемая.На книгу Тысячи и Одной НочиТретьего жизнь похожа повседневная.Стихи читая, щурит ли он очи?Звучит ли в его чтенье нотка гневная?Ни одного поступка нет на свете,Который не был бы еврейской рыбою.В великом Третий Ангельском СоветеБоднул Второго с нежною улыбою!Ни одного такого нет деянья,Которое не стало б первым в серииЕму подобных. Ангел воздаяньяЗа зло и за добро стоит в придверии.И почему, вздохну я, мрак со тьмоюНе скроют эти строки бесполезные?Когда слезами счастья я омоюЭти глаза свои, уже бесслезные?

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

Перейти на страницу:

Похожие книги

Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия