Читаем Алгорифма полностью

В кострах горят деревья вековые,Безумец мёртв и тот, умом кто здрав.Убит привратник. Он-то чем не прав?Все женщины от них едва живые.Орда пошла на юг. Зверей коварней,Свиней невинней. Утром прадед мойСпас книги. В башне долго можно с тьмойБороться… О, эпохи цвет досвинней!Нет дней в моих очах. Так много полокИ так мало лет жизни… Сон, как пыль.Чем обмануться? Миф ли в свитке, быль,Весь день сижу я в башне, свет где долог.И то правда: жить лучше, не читая.А утешаю я себя лишь тем,Что для того, кто видел их тьму тем,Всё с вымыслом слилось. Блажу, мечтая!Как в грёзе вспоминаю, чем был городПрежде орды и чем он стал теперь.Затворник я дверенеотоперь.Периный пух мечом зачем-то вспорот…Кто запретит мне грезить, что однаждыЯ вникну в суть вещей и нанесуРукою знаки, как гроза росу,Которая избавит дол от жажды?Моё имя Шианг, хранитель свитков,Возможно что последних, ибо нетВестей — что с Сыном неба? Звёзд-планетДитя от крепких спит, небось, напитков…

ШАХМАТЫ

1

В своём уединенье шахматистыПередвигают медленно фигуры,Задумавшись, как римские авгуры…Два вражьих цвета в ненависти исты!Глубинными решеньями цветистыХоды: проворен конь, неспешны туры,Ферзь всевооружён, царь строит… чуры (!)Уклончив офицер, злы пехотисты.Но даже если игроков не станет,Быть архетип игры не перестанет.Война с Востока, где звезда истечна,На запад перекинулась. НастанетФинал лишь партии, которая конечна,А не игры, что — как другая! — вечна.

2

Царь слаб, нагл офицер, зело кроваваЦарица, зато пешка — полиглот.На чёрно-белом поле кашалотРазинул пасть и крокодил зеваво.Не ведают, что наперво-спервавоПросчитаны ходы тех, чей оплот —Коварство. Есть алмазный светолот,Высвечивающий то что скрываво.Только не ты ли Игрока другогоОрудие? Омара дорогогоЗдесь вспомянём, его сравненье — мыДля Бога то же, что для нас фигурыНа шахматной доске. Не балагурыНад партией сидят до самой тьмы!

ИСКУССТВО ПОЭЗИИ

Глядеться в реку, что течёт, как время,И вспоминать, что времена суть реки,Знать, что мы убываем, словно рекиИ наши лица изменяет время.А бодрствованье — то же сновиденье,Что мнит себя проснувшимся. Плоть смертиСтрашится, а она подобна смерти,Которая зовётся «сновиденье».Во дне, году ли видеть просто символДней человека и его лет жизни.Из оскорбленья нас годами жизниПоэзию извлечь, молву и символ.Увидеть в смерти сон, зарю заката,Ржавеющее золото. СложеньеСтихов бессмертно и стихосложенье —Это заря рассвета и заката.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия