Читаем Альфред Нобель полностью

В 1864 году Шеффнер сотрудничал с Данией, которая тогда воевала с Пруссией. Причиной конфликта между этими странами был спор вокруг Шлезвиг-Гольштейна, региона, имевшего большое экономическое и стратегическое значение; в частности, интересы двух держав были прикованы к Гамбургу, который к тому времени уже давно стал крупным портом.

Шеффнер приказал заложить мины. Позже он с гордостью рассказывал, что эти мины сдержали продвижение вперёд пятнадцати тысяч прусских солдат. И хотя Дания всё-таки проиграла войну, Шеффнер всё равно считал себя крупным специалистом по минам. После окончания датско-прусской войны Шеффнер сотрудничал со шведским правительством.

Услышав о взрыве в Хеленборге, он решил посмотреть на произведённые им разрушения.

Встретив там Альфреда Нобеля, он предложил ему продать права на использование нитроглицерина Соединённым Штатам. Нобель запросил 200 тысяч долларов. Американец рассмеялся и предложил свою цену — 10 000, но не американских, а мексиканских долларов. Понятно, что сделка не могла состояться.

Тогда авантюрист обратился к американскому послу в Швеции с предложением просто-напросто выкрасть у Альфреда Нобеля его способ. Но Джеймс Кэмпбелл, занимавший тогда этот пост, вспомнил о подмоченной репутации этого человека и ответил резким отказом.

Вернувшись в Америку, Шеффнер объявил себя изобретателем нитроглицерина. Этот «агент южан по недоразумению» без особых проблем переменил лагерь, предложив свои услуги генералу Гранту, и уже в таком статусе провёл ряд опытов с якобы изобретённым им нитроглицерином.

А позже он стал и хозяином фабрики по производству нитроглицерина. Он выпускал взрывные устройства, очень напоминающие те, что изобрёл Нобель, и всеми путями пытался получить в Америке патент на своё «изобретение» раньше его настоящего автора. Всё это привело к ужасной юридической путанице, но в конце концов спор был решен в пользу Нобеля.

Этот спор вокруг авторства, первый в его жизни серьёзный спор по этому поводу, надолго запомнился Альфреду Нобелю. И хотя он ненавидел любого рода юридические осложнения, с ними ему приходилось сталкиваться практически на каждом шагу.

Кустарное производство нитроглицерина

посреди озера

Хеленборгская катастрофа, кроме всех уже перечисленных несчастий, принесла ещё одно: фабрика Нобеля прекратила своё существование. Специальным постановлением власти запретили производство нитроглицерина в пределах города. Для Альфреда это было очень тяжёлым испытанием. Горе, вызванное смертью брата и болезнью отца, нехватка денег, бесконечные судебные разбирательства, враждебное отношение к нему со стороны соседей — всё это, несомненно, могло его сломить.

Его брат Роберт советовал ему «бросить как можно скорее проклятую профессию изобретателя, которая не приносит ничего, кроме несчастий». Но Альфред не хотел допустить разрушения семейного дела.

Нитроглицерин был для Нобеля чем-то более важным, чем обыкновенное вещество, которое нужно было производить: он был для него основной ставкой всей жизни. Можно было бы даже сказать, что Нобель был «привязан» к нитроглицерину не так сильно, как к самой этой привязанности. А однажды в письме к одному инженеру он даже написал следующее: «Ваш страх во время работы с бертолетовой солью преувеличен.

Запах серы впечатляет так же, как впечатляет девушка-истеричка, а когда пахнет фосфором, это хуже, чем тысяча чертей. Но нужно научиться заставлять их подчиняться власти того, кто действительно является господином».

А если обыкновенная бертолетова соль может внушать такие чувства, то почему бы не предположить, что нитроглицерин тоже имел над Нобелем какую-то удивительную, почти мистическую власть? Тем более что после той грустной и таинственной истории, которая закончилась смертью возлюбленной, в жизни Альфреда Нобеля найти хотя бы какие-нибудь следы любовной привязанности не удаётся.

К этому времени Швеция начала выходить из кризиса. Стали строить железные дороги. Но эффективных средств для их прокладки сквозь скалы не было, а тех, которые применялись, было недостаточно. Богатый опыт Альфреда Нобеля показывал, что только он был на правильном пути. Несмотря на всеобщее недоверие и многочисленные угрозы запретить производство и хранение нитроглицерина в районах обитания людей, решимость и готовность Нобеля к активным действиям всё возрастали.

В октябре 1865 года, спустя год после ужасного взрыва в Хеленборге, после траура он устроил несколько очередных публичных испытаний нитроглицерина. И в конце концов ему удалось убедить Государственный комитет по железнодорожному транспорту в преимуществах нитроглицерина — он наконец-таки был признан эффективным средством для проведения взрывных работ.

Теперь наступил черёд производства нитроглицерина, и производить его нужно было в огромных количествах. Всеобщее недоверие, пусть даже вполне оправданное, мешало Нобелю найти подходящее место для будущей фабрики. И ему пришлось организовывать лабораторию на барже посреди озера Меларен, вдали от густонаселённых районов Стокгольма.