Однако рисунки Нобеля не имеют ничего общего с работами других художников его времени: на последних мы видим в основном пейзажи в романтическом духе, тогда как Нобель — с завидной точностью и удивительным мастерством — изображает… мины. И он не только предлагает читателю изолированное схематичное изображение, которое можно найти в любой научной работе, но и пытается показать мины в реальной ситуации: он изображает мины в воде, а в перспективе — окружающие море горы и судно, проплывающее вдалеке… А ещё он рисует миноносцы — с людьми на борту, с лебёдками…

На других, уже совсем не технических рисунках Эммануэль изображает себя вместе с русским царём на испытаниях, прошедших около 1841 года. На одном из них Нобель и царь стоят совсем рядом на высоком холме и наблюдают за крушением корабля, который от взрыва переломился пополам. Сосна на переднем плане дополняет композицию, а справа, на мосту, расположились чиновники. Все эти рисунки снабжены многочисленными комментариями, часть которых — те, что сделаны по-французски, — принадлежит, видимо, перу Альфреда Нобеля.

Эти удивительные и не лишённые изящества работы, изображающие, как правило, изысканные пейзажи, вполне могли бы воплощать идеи мира и гармоничного существования. Люди на них выписаны очень искусно, их позы поразительно естественны… Да, могли бы, если бы не сноп огня и не дымный гейзер посреди этих лесов и мирных деревень.

Семья была глубоко потрясена случившимся, и лишь благодаря заботам и стараниям Андриетты жизнь в доме не остановилась. Впрочем, и Эммануэль не был исключением: он умел с пользой проводить свой вынужденный отдых, не позволяя себе ни минуты бездействия, которое так не сочеталось с его энергичным характером. Он не мог не изобретать.

В 1870 году, когда он обдумывал возможность использования отходов лесоперерабатывающей промышленности, в частности, опилок, в производстве товаров широкого потребления, ему пришла в голову мысль склеивать пластины дерева при помощи пара. Результатом этих размышлений стало пространное изложение, затрагивающее все выгоды, которые могло принести такое производство; он даже перечислил товары, которые оно могло бы выпускать, — домашнюю утварь, мебель, корзины. Он составил также несколько планов домов и судов, которые могли бы быть построены из таких материалов, снабдив эти планы обстоятельными комментариями, техническими инструкциями и советами по организации производства и даже торговли.

Но эти идеи не интересовали никого. А Эммануэль Нобель изобрёл не что иное, как фанеру, без которой теперь мы не сможем представить нашей жизни.

Эммануэля Нобеля интересовала не только техническая сторона его изобретений. Очень много внимания он уделял тем общественным выгодам, которые они могли принести. А его изобретения, по мнению Бергенгрена, «способствовали созданию новых рабочих мест, что позволило бы многим шведским безработным обеспечить себе существование, а следовательно, помогло бы снизить уровень эмиграции из страны. Кроме того, они обеспечивали более экономичное использование природных ресурсов».

Стремление создать новые рабочие места, а также сам способ формулировки мыслей чем-то напоминают идеи кейнсианства, хотя Джон Мейнард Кейнс, автор «Общей теории занятости, интересов и денег», родится только тринадцать лет спустя после того, как Эммануэль Нобель изложил свои мысли по поводу фанеры.

ГЛАВА 3

Шеффнер

Несколько дней спустя после взрыва фабрику Нобеля посетил делец из Америки Тальяферро Престон Шеффнер. Этот человек был ярким экземпляром авантюриста того времени. Крупный, элегантный, с огромной бородой, он смотрел на мир пристальным и, как о нём говорили, жадным до выгоды взглядом.

Раньше он был судебным исполнителем в Луисвилле, но это занятие ему быстро надоело. Его внимание было привлечено телеграфом, который тогда был ещё диковинкой. Он намеревался создать первую в районе Луисвилла телеграфную сеть и даже начал выпускать периодическое издание «Собеседник телеграфа Шеффнера». Затем, чтобы найти средства для финансирования нового трансатлантического телеграфного кабеля — а Шеффнер хотел конкурировать с уже существующим, — он отправился в Россию.

Дело провалилось. Будучи осведомлённым в технических проблемах, связанных со взрывчатыми веществами, он объявил себя экспертом по этому вопросу. Но в действительности он не был настоящим специалистом: во время строительства телеграфа ему приходилось присутствовать при взрывах, тогда он и узнал, как они производятся; кроме того, он прочитал несколько книг на эту тему.

Во время пребывания в России он посетил фабрику Нобеля. Хотя он и утверждал, что уже встречался с Альфредом, тот так и не смог его вспомнить.

Во время войны Шеффнер жил сначала в Англии, затем во Франции, где написал несколько работ по американской истории. В них он показал себя яростным сторонником южан, что вынудило американское посольство увидеть в нём агента Юга.