Читаем Альбаррасин (СИ) полностью

Блэйк поймала себя на мысли, что их отсутствие вызывает у неё смутную тревогу. Казалось бы, что может противопоставить Вейл таким, как они? Даже учитывая, на что она способна и что сотворила с Кэйсси, всё равно — ничего. И всё-таки:

— Надеюсь, они там без приключений. — Блэйк прихватила с полки пару бутылок. — Идём?

Синий коридор первого этажа, куда выходили столовая и кладовая, закончился быстрее обычного, но не привычной лестницей, а узким проходом в бежевый коридор. Жилой. Старшего крыла.

Блэйк изумлённо замерла, уставившись на невысокий порожек. Будто здесь должна была быть дверь, но её сняли с петель, и петли сняли, и косяки дверные вырвали, и стены отшлифовали, но неправильное ощущение невидимой двери осталось.

Что-то происходило. Сначала они с лёгкостью вышли на столовую, потом мгновенно отыскали кладовую. Если теперь так же быстро доберутся в комнату…

Блэйк вздохнула, пропустила Кэйсси вперёд, поспешно шагнула следом. Оглянулась. Проход за спиной исчез, будто никогда не существовал. А нужная дверь оказалась первой по коридору. В этот момент Блэйк чётко поняла, что её беспокойство перерастает в то, что обычные люди назвали бы паранойей. Замок никогда не был настолько благосклонен к чужакам. Или Кэйсси перестала быть для него таковой?

Кажется, им стоило не только воздержаться от использования способностей, но и вообще в замок не возвращаться. Вдруг многомерное чудовище взбеленится, как море Истока? Пока всё обходилось.

Блэйк посторонилась, приглашая войти.

— Чувствуй себя как дома.

— Ты одна живёшь?

— Да. Мы очень редко живём с кем-то.

Альба считали себя одной большой семьёй. Блэйк всегда казалось, что при этом все они — одиночки, хоть и не одиноки. Во всяком случае её чувство одиночества никогда не посещало. То самое тоскливое одиночество, которое граничит со страхом и болью и которого так боятся люди. Быть одному, самому по себе для альба так же естественно, как не задумываться о том, что такое конец жизни.

— Пары, конечно, возникают. Я ведь говорила тогда, в Петле, что пришла с вечеринки? Ты садись, что ли. Или сейчас… погоди.

Блэйк прошлась по комнате, поставила бутылки на низкий круглый столик. Хотела пойти сразу за бокалами, но остановилась на полушаге. К дивану прилагались еще четыре невысоких квадратных пуфа. Как раз таких, чтобы можно было с удобством устроиться, полулежа, вокруг столика. Вот их она и выволокла из шкафа в спальне.

— Прикольно, — Кэйсси подвинула один себе, оглядела. Потом с размаху плюхнулась на него. Сменила позу, устраиваясь поудобнее. — Класс! В нём же даже спать можно. А там что? — она кивнула на дверь с левой от дивана стороны, настороженно посмотрела на Блэйк. — Если что-то не трогать, куда-то не ходить, лучше сразу говори.

— Там комната. Есть кровать, — Блэйк уставилась на дверь и вдруг поняла, что до сегодняшнего дня не задумывалась, зачем ей ещё одна спальня. Гостей, которые бы там останавливались, у неё никогда не бывало. Или она что-то забыла?.. — Туда тоже можно. Да везде можно. Камин лучше не зажигать. Не помню, когда последний раз им пользовалась.

— А кто здесь убирается? Ну, в самом замке? Готовит? Продукты откуда? Вещи… Не само же.

— У нас есть работники. Мы хорошо платим. В коридорах и без уборки почему-то всегда чисто. Пыли нет, паутины нет, мусор в вечно закрытые окна не залетает. Готовит бригада поваров. Кухарки, горничные. Кто пожелаешь. Все из одного мира. Продукты завозить тоже наловчились, — она достала бокалы, откупорила бутылку, разлила вино, и только тогда устроилась на соседнем пуфе. Запрокинула на несколько секунд голову, блаженно закрыла глаза. — Спать неудобно, шея будет болеть. А вот так…

— У меня не будет. Видела бы ты, на чём мне приходилось спать, — хмыкнула Кэйсси, снова огляделась. — А зачем вам такие хоромы, если вы по одному живёте?

— А почему нет? — Блэйк сделала глоток, вино приятно грело желудок. — Зачем ютиться в норках, если есть возможность занять целый дворец? Да и не все живут по одному. Мой приятель Маррен, например, решил жениться. Серьёзно решил, девушку нашёл. Не альба, но из тех, кто знает о нас почти всё. Привёл знакомиться с роднёй, потом удерёт с ней в её мир. Здесь ей не жить — солнце не позволит. Поживут там лет пять, как есть, потом усыновят ребёнка, или она забеременеет искусственно. Потом… Потом рано или поздно всё начнется сначала.

Они женились и расставались, не женились, жили вместе, жили порознь. В соседних комнатах гигантского замка, который, словно живое существо тоже начинал что-то понимать и радушно выводил двери новоявленной пары в коридор рядом. Через сто, двести, триста лет сходились снова, будто в первый раз. Или убегали в какой-нибудь мир, чтобы раз в день-два, втайне от своей новой семьи или открыто — вместо работы — возвращаться в Альбаррасин набираться энергии. Это была повторяющаяся несущественная суета. Совсем не то, что вкладывали в понятие семьи люди.