— С тобой заскучаешь, как же, — огрызнулась она. — Какой бы тупой, по-твоему, я ни была, представь себе, меня тоже волнует этот вирус. Хочешь конкретно? Пожалуйста. Можно его вылечить?

— Нет.

— Не врёшь?

— А как ты думаешь? — Вейл бросила на Нару выразительный взгляд. — Кэйсси идеально подходила для эксперимента во всём, начиная с состава крови и заканчивая биографией. Единственный минус — неизлечимый врождённый вирус, вынуждавший нас спешить. Если бы я могла его вылечить, я бы это сделала. В первую очередь. Не ради неё. Ради себя.

— Не верю, — помотала головой Нара. — Затеять такое исследование и не уметь справиться с каким-то вирусом? Так не бывает. Ты просто не захотела. Почему-то.

— Тебя-то она почему так волнует? — Вейл недовольно скривилась. — Вы же едва знакомы.

— Представь себе, волнует. Может, мне нравится Кэйсси. Я не хочу, чтобы она умирала. Раз уж выясняется, что я — единственный расин на свете, а у тебя получилось создать ещё одного… одну… Это же естественно, что мы захотим быть вместе и всё такое. Будем размножаться на пару и повышать популяцию, не покладая рук.

— Ты не…

— Вирус, Вейл. Пожалуйста, — перебила Ренна. — С кем Нара заведёт потомство на данном этапе несущественно.

— Для тебя, — парировала Вейл. — Для меня как раз очень существенно. Поэтому… — она нахмурилась, сосредоточенно вглядываясь в лицо Ренны. — Я готова предоставить тебе необходимую информацию. Рецепт, который ты ищешь. При одном условии.

— Каком?

— Нара должна остаться у меня.

— Как ты себе это представляешь? — Нара в изумлении вскинула брови. — Думаешь, Ренна сможет меня уговорить? Или заставить?

Вейл даже не посмотрела в её сторону.

— Помоги мне, и я найду способ повернуть вспять то, что тебе действительно нужно.

Ренна усмехнулась.

— Зачем тебе она?

— Ты же в курсе эксперимента. Нара — будущее. Такое, каким я хочу его видеть. Считай, она мне жизненно необходима. Как тебе — солнце Альбаррасина.

— Не собираешься же ты сцедить у неё всю кровь…

— Это уже мои проблемы. Наши. Но мы их решим, — Вейл с многообещающей улыбкой обернулась к Наре и снова посмотрела на Ренну. — Я же не спрашиваю, зачем тебе понадобился рецепт.

Та вскинула одну бровь, прищурилась.

— Я покупаю не информацию о предусловиях, я покупаю обратный билет. И хочу убедиться, что не ошибаюсь, предполагая ценность лекарства от способностей. Поэтому сначала вирус, Вейл. Потом — о том, что ты знаешь о расинах и Лериде. С Нарой я помочь не могу. В остальном, бонусом, готова поделиться информацией, если тебе есть, о чём меня спрашивать. Согласна?

Глава 17. Прошлое

Накрыло уже потом. Дома. Странным колпаком, сделавшим звуки — приглушёнными, ноги — ватными, руки — ледяными. Внешний мир отдалялся, потом наваливался лавиной из ощущений и снова скрывался за пеленой.

Страх — слишком прозаичное слово, чтобы охарактеризовать её состояние. Каждая косточка, каждая мышца, каждый миллиметр кожи, каждая капля крови горели огнём. Боль не заглушали таблетки — Блэйк сожрала уже целую пригоршню, потом воспользовалась тем единственным кругляшом, что забрала у Флэя на всякий случай, впрок. Не веря, что пригодится, а поди ж ты!

Мощнейшее обезболивающее не спасло.

Боль не снимало и солнце. Впрочем, под ним Блэйк проторчала недолго — яркий свет раздражал глаза и давил на виски. К тому же она не чувствовала себя пустой, наоборот, тело переполняла энергия, — и всё равно оно корчилось в муках.

Столько эмоций за неполных два дня! От пустоты до безудержного восторга, от невероятной ясности и понимания вещей, которые казались недостижимыми, до полной растерянности.

Блэйк держалась, улыбалась и надеялась, что Кэйсси не заметит и не станет задавать вопросы. Пока скрывать, кажется, удавалось. Либо девчонке было плевать, что устраивало ещё больше.

В какой-то момент Блэйк вдруг поняла, что у всеобъемлющей боли нет физического основания, что всё это — в её голове. Что это разум заставляет ощущать тело оголённым нервом, потому что такого с ней никогда не было: она едва не умерла дважды за пару суток.

Первый раз всё казалось понарошку — внезапно, быстро. Мгновение острой опасности, мгновение беспомощности, мгновение темноты. А затем свет, тепло, Флэй… И как будто ничего не случилось.

Во второй раз, на скале с Нарой, когда Блэйк перестала чувствовать её руки в воде, когда, глядя в глаза, увидела лишь дымку, ей на миг стало страшно. Возбуждение и восторг свернулись тугим комком в ноющую тяжесть в животе, воздух обернулся кислым удушающим туманом, но она по-прежнему не верила в собственную смерть. Альба ведь бессмертны. Почти боги. Они всегда были. Они всегда будут.

И даже в последнюю секунду, когда удушье сменилось сладким запахом цветов, когда сиреневый мир побелел, когда Блэйк смирилась и поверила, что конец действительно существует — ей всё так же не было страшно. Последняя мысль — чёткая, яркая — вонзилась в сознание, как игла: неужели действительно можно умереть? Что-то не успеть, никогда не узнать, не почувствовать? Совсем новое, неизвестное ей сожаление.

А потом всё вернулось. Рядом была Ренна. И Кэйсси с Нарой.