Худ вышел из гаража и обошел виллу кругом. Все двери заперты. Маленькое правило никогда не пренебрегать мелочами, вламываясь в чужой дом, иногда помогало Худу. Нагнувшись, он приподнял дверной коврик, под которым частенько хранились ключи. Увы, не на этот раз.

 Он опять тщательно обследовал каждый уголок наружной части виллы и нашел одно незапертое маленькое оконце. Втиснувшись в него, он попал в туалет. Рядом находилась роскошная кухня: деревянная мебель, гриль, большой набор ножей для разделки мяса, медные кувшины, глиняные горшки и прочая утварь.

 Открыв дверь, Худ перешел в главную часть здания. Здесь все утопало в роскоши. В глаза бросались сотни изящных вещиц, дорогих картин и ценных безделушек. Но сейчас ему было не до них, он заставил себя отключиться от их созерцания: в это момент они существовали для него как бы в ином измерении.

 В огромной уютной гостиной со старинным камином стояли низкие стулья. На столе в высокой хрустальной вазе ещё не увяли розы. Дальше располагались комнаты поменьше, там разместились библиотека и кабинет - Худ бегло просмотрел содержимое письменного стола. В нем лежали открытки с видами Монако, довольно оригинальные, проспект какой-то горнодобывающей компании, неиспользованная чековая книжка, каталог картин, распродаваемых из частных парижских коллекций, пачки писчей бумаги, и стопка конвертов, адресованных на виллу "Оливье". Ничего путного он не обнаружил. В другом крыле виллы находились столовая и салон с картинами "голубого" периода Пикассо. Худ вышел оттуда на цыпочках. Тишина дома оглушала.

 Он поднялся по лестнице. На втором этаже дверь в одну из комнат была заперта. Пощупав рукой обшивку, Худ обнаружил, что она бронированная. Осмотр продолжался. Чередой тянулись ничем не примечательные комнаты. В конце коридора он толкнул приоткрытую дверь ванной комнаты. На кафельном полу виднелись капельки крови, эмалевую поверхность умывальника покрывали какие-то грязные пятна.

 Худ нагнулся пониже. Кровь на полу совсем свежая. Он осмотрел содержимое шкафчика с зеркальной дверцей. На одной из полок лежал чистый станок безопасной бритвы. Возле умывальника висел ряд наглаженных и накрахмаленных полотенец. Любопытно.

 Возвратившись на лестничную площадку, он вдруг услышал какой-то странный звук. Застыв неподвижно. Худ попытался определить, откуда он донесся. Но опять повисла мертвая тишина. Он поднялся на следующий этаж. В четырех спальнях никого не было. На полу одной из спален стояла бутылка виски и стакан. Худ вышел и уже занес ногу на ступеньку, чтобы подняться на верхний этаж, как вдруг услышал громкий звук падения и приглушенное бульканий. Он на мгновение замер, потом медленно прокрался наверх. Первая дверь вела в спальню. Там было пусто. Он бесшумно заглянул в следующую комнату. В ней царил полумрак.

 На полу скрючилась какая-то фигура, облокотившись спиной на ножку перевернутого стула. Вид обезображенного лица был пугающим. Оно представляло из себя кровавую маску. Глядя на Худа, человек испускал какое-то нечленораздельное мычание и что-то в его горле клокотало.

 - Боже праведный, - воскликнул Худ.

12

 Это был тот самый испуганный коротышка, исчезнувший тогда в Париже Туки Тейт.

 Худ бросился к окну и поднял жалюзи. Затем вернулся к Тейту и опустился на колени. Глаза Тейта взирали на него с непередаваемым ужасом. Из его носа струилась кровь. Но Худ не сводил взгляда со рта Тейта. Губы страшно вспухли и были залиты кровью. Худ тихо проронил:

 - О Боже!

 Губы Тейта были плотно пришиты одна к другой.

 Он мягко приподнял и перенес Тейта на кровать. Руки и ноги бедняги были связаны. Худ сбегал в ванную на этаж ниже и взял там лезвие. Разрезав веревки, стягивающие конечности Тейта, он рванул полотнище простыни и оторвал длинную белую полоску. С большими предосторожностями он промокнул ею кровь на губах и под носом маленького человечка. Тейт молящим взглядом глядел на Худа.

 - Я все знаю, старина. Попытаюсь причинить тебе как можно меньше боли. - Он оторвал ещё одну полоску ткани от простыни, смочил её под краном и, придерживая голову Тейта руками, осторожно протер окровавленное лицо.

 Опустив Тейта на спину, Худ встал. Он видел, что губы Тейта туго сшиты кетгутом и зажаты металлическими скобками. Видимо, в ход пошел один из тех скобосшивателей, которыми пользуются для бумаг в конторах.

 Между изуродованными посиневшими губами пенилась и пузырилась кровь. Вглядываясь в лицо Тейта, Худ размышлял. Он видел, что если что-то срочно не предпринять, Тейт долго не протянет. Нагнувшись к самому уху Тейта, он внятно шепнул:

 - Лежи смирно и не двигайся. Я скоро вернусь.

 Тейт не шелохнулся.

 Худ вышел, прикрыв за собой дверь. В доме стояла все та же тишина. Он быстро сбежал по лестнице. Кухня была заперта изнутри и ключ торчал в кухонном замке. Худ на цыпочках вышел из дома и обогнул гараж. В гараже ничего не изменилось. Он подошел к верстаку, нашел плоскогубцы и кусачки, и, захватив их с собой, вернулся в дом. В одной из ванных комнат стянул с вешалки два чистых полотенца.