Читаем Акулья хватка полностью

 Якорь лодки был отдан. Худ втянул его на борт, открыл дроссельную заслонку в карбюраторе, помчался в носовую часть лодки и отвязал канат. Вернувшись на корму, он рванул на себя трос стартера. Мягко загудел джонсоновский мотор в восемнадцать лошадиных сил. Худ выжал сцепление, и плавно дал газ на полную мощность.

 Он держал курс в сторону Ниццы. Индикатор показывал, что бак заправлен наполовину. Оглядываясь назад, он видел мечущиеся по палубе фигуры и среди них одну в белом кителе, вероятно, Перрина.

 За ним пустятся в погоню не раньше, чем найдут, на чем. Он сладко потянулся. Эта авантюра доставляла ему огромное наслаждение.

 Худ добрался до Ниццы, влетел в торговый порт и заглушил мотор у причала. Привязав моторку к другой лодке, которая покачивалась на волнах по-соседству, он поднялся на набережную.

 В это время года маленький порт смотрелся очаровательно. Прозрачный воздух и синева высоких небес служили ему прекрасным обрамлением. С противоположной стороны бухты у причала высился пароход "Наполеон", направлявшийся на Корсику. На его носу красовалось имперское "Н", увенчанное зелеными лаврами. Худ насмешливо фыркнул. Его веселили французы, которые обожествляли Наполеона, душителя революции, деспота и тирана, палача целого поколения ни в чем не повинных людей.

 Немного дальше толпа зевак наблюдала за тем, как большой кран спускал на воду быстроходную яхту класса "Дракон". Худ гулял по набережной, думая о том, как милы и симпатичны эти старые запылившиеся дома желтого, рыжего и розового цветов с крышами из красной черепицы. Невзирая на пыль времен, они выглядели куда более элегантными, чем современные каменные здания, краска с которых уже облупилась и выветрилась. По улице мчался экскурсионный автобус, из окон которого торчали чисто английские лица. Какой-то алжирец, нагруженный пледами, подхватив свои кожаные сумки и пуфик, на котором сидел, с надеждой бросился к автобусу, но тот уже пронесся мимо, сияя чисто вымытыми стеклами.

 Худ поднялся по лесенке и перешел через дорогу. Проходя под колоннадой, он свернул на авеню де ля Виктуар и вновь подумал, как по-итальянски выглядит старый город с его цветными фасадами.

 - Участвуете в розыгрыше? - женщина с загорелым лицом сунула ему под самый нос лотерейный билет.

 Худ отрицательно тряхнул головой и пошел дальше. Послышалось шипение, и у обочины чуть впереди него раскрылись двери бело - голубого троллейбуса. Длинная, прямая, как стрела, улица служила своеобразной пограничной полосой. За ним облик города менялась. Пальмы исчезли. Вдоль улицы стройными рядами стояли серые некрасивые деревья с подрезанными в форме куполов ветвями. Это был жилой район, банальный, озабоченный своими ежедневными проблемами и разительно контрастирующий с другой частью города, по которой разгуливали туристы, наслаждаясь едва уловимым духом старого центра.

 На Променад дез Англэз цветочницы обходили кафе, распевая свои неизменные "- Купите цветы, свежие цветы".

 Сады и парки, как всегда, дышали закатом и увяданием. Они были царством полумертвецов. В них можно было увидеть трясущиеся пары, медленно проползавшие вдоль аллеи, древние существа, греющие старые кости оживших мумий на садовых скамейках. Они взирали на мир с опаской, как будто все время ожидали подвоха, и подозрительно оглядывали каждого прохожего, не говоря уже о велосипедистах, которых боялись как огня - а вдруг задавит? Рекламный щит со стены многоквартирного дома возвещал: "Проведем нашу старость, - счастливый вечер жизни, - на солнце".

 "- Могу поспорить, что не доживу до такой солнечной идиллии," подумал Худ.

 Какая-то древняя старуха приближалась к нему, опираясь на две клюки, по одной в каждой руке. На ней была черная шляпка, прозрачная черная вуаль, черное платье, черная горжетка и черные шнурованные ботинки. Безжизненное лицо, бескровные губы и щеки, впалый беззубый рот производили страшное впечатление какого-то привидения, похоронившего и пережившего всех сверстников, давно сошедших в могилу. Мысль о том, как она, должно быть, выглядит в домашней обстановке, заставила Худа поежиться. Она остановилась, рассматривая сквозь очки что-то у себя под ногами. Там полз жук. Старуха неимоверно сконцентрировалась, прицелилась клюкой и методично его раздавила. Худ предпочел перейти на другую сторону. Под аркой стояла миловидная жизнерадостная брюнеточка. Ее блузка просвечивала на солнышке, демонстрируя прелестные выпуклости. Это выглядело гораздо приятнее!

 На следующем перекрестке он остановил такси и велел шоферу ехать к бухте Сент-Жан. Добрались они туда через двадцать минут. Неподалеку от пристани Худ расплатился и вышел из такси. Тихими боковыми улочками он дошел до маленькой заброшенной бухточки и начал взбираться на Кап Ферра. На дороге никого не было. В большинстве вилл, стоящих в глубине садов, были спущены жалюзи и наглухо закрыты ворота. На некоторых воротах висела предупреждающая табличка "Осторожно, злая собака". Проехал одинокий автомобиль, немного погодя - рабочий в спецовке на велосипеде.