Читаем Актеры советского кино полностью

«Казалось, что Олег Иванович много старше Саши, более зрелый и мудрый. А Саша был как юноша, с душой нараспашку. Но советы давал неожиданно здравые, вполне прагматичные. Это очень удивляло в нем — что он вдруг мог стать старше всех и дать Янковскому сто пятьдесят верных житейских советов».

«При своей „внематериальности“, неуловимости Саша бывал жесткий. Вернее, он знал, с кем надо быть жестким, а с кем мягким. За съемки в каких-то моих картинах платы не брал. Я ему: „Пойди получи деньги“. — „Ты обалдел? Я снимаюсь у тебя ради удовольствия. Что я, не найду, где заработать?“ Я знал, что он найдет, и там его будут долго вспоминать. Собственные творческие планы у него рождались грандиозные, и большинство рушилось на второй-третий день, но он умел денежку заработать. Умел и промотать. Играл в азартные игры, постоянно накрывал дома столы для друзей. При этом любую хорошую компанию мог в две минуты завершить.

Саша обладал настолько мощной энергетической силой и обаянием этой энергетической силы, что не было такого „оберштурмбаннфюрера“, которого он хоть в чем-то не перевоспитал бы. Даже не надо было пытаться ему возражать, как возмутился тогда, в ресторане, Кайдановский: „Ты что, не видишь, кому коробку на голову надел?“ Нет, он не видел и видеть не хотел. А видел то, что для него сию минуту представляло ценность.

Временами Олег начинал Сашке завидовать. Ему вдруг тоже хотелось чувствовать себя, как вольный птиц. Тогда он пребывал в дикой нерешительности: идти с товарищами — не идти, остаться — не остаться. И примыкал и не примыкал к нашей компании. Сашка башку бы откусил тому, у кого мнение не совпадало с его затеями по поводу отдыха, а Олег чего-то крутил-вертел…

Мягкий был по натуре человек, не помню, чтобы он с кем-то спорил, отстаивал свои взгляды, общественные или политические. А уж образ борца за высокие идеалы Олегу совершенно не нравился. Поэтому он с таким удовольствием играл алкоголика в фильме „Влюблен по собственному желанию“ (режиссер Сергей Микаэлян. — И. К.). Просто купался в ролях различного рода придурков. И обожал, когда производил впечатление раздолбая. А журналистам морочил голову, сдвигая брови на переносье и куря трубку, и журналисты по сию пору вспоминают, каким он был ровным и разумным. Нет. Он обожал все формы раздолбайства. Но не в том его пошлом виде, в каком обычно воспринимают это понятие. Раздолбайство — высокая поэзия жизни, не всем доступная».