Читаем Ах ты... дракон! полностью

Хотя бабуся на полноценного вивисектора не тянула — худенькая старушка метр шестьдесят роста, чем-то смутно знакомая. Где-то я уже видел эту прическу — седые косы вокруг головы…

— Ну? — сбила меня с воспоминаний бабка.

— Что — ну? — ощетинился я. Попробовал ощетиниться. Похоже, в ближайшее время мне это не светит.

— Самочувствие как? — пояснила старушка. — Что болит? Голова, горло, легкие? Кашель есть? Тяжесть в груди, хрипы?

— Н-нет… — я прислушался к себе. — Только руки и ноги… и слабость…

Ох у меня и голос. Мне только волка в «Ну погоди» озвучивать — сиплый голос, чужой.

— Это нестрашно, легкое обморожение, — отмахнулась бабка. — У тебя почки-то в порядке? Такие температурные «свечки» часто бывают?

Но я уже пришел в себя.

— Вы чего, врач, что ли? — еще не хватало, про свои болячки посторонним выкладывать. Глупо. Кого на самом деле волнуют твои проблемы? Да никого. В это только наивняк поверит. Такая невинная ромашка, как моя мать, к примеру. Та тоже верила, что врачи думают о своих больных, а не о своих зарплатах и статистике…

Бабка, кажись, просекла, что ничего я выкладывать не собираюсь. Нахмурилась… но начать скандал и тем поддержать священную старушечью традицию на тему «Куда катится современная молодежь» ей помешали. Девчонка за руку дернула:

— Бабушка, — страшным шепотом сказала она. — А почему у него почки? Он что, дерево? А листочки будут?

Пока бабуля ей втолковывала, что почки бывают разные и листочков от меня в любом случае не дождешься, я попробовал осмотреться. Надо же понять, куда меня занесло. И как. Правда, фигуры почковедов заслоняли почти всю комнату, но печку удалось рассмотреть. И свою одежду на крючках — прямо в ногах висит, не спутаешь, тут такое освещение… кстати, а какое? Это не лампочка, спиральки нет, целиком светится… Необычный свет… Мелкие светильнички по всей комнате давали ровный золотистый свет, неяркий, но красивый. Странно…

— Ой, он на печку смотрит! — отвлеклась от обсуждения почек малявка. — Все-таки супчика хочешь, да?

Супчика я не хотел, но кого это волновало!

Совместными усилиями тощая старушка с белой шали и малявка в джинсовом костюмчике помогли мне приподняться на низкой постели (точней, на нарах), подсунули под спину свернутую куртку и впихнули в руки миску и ложку. Что-то с ними тоже было не так, но я не сразу сообразил, что — потому что осматривался.

Комната была та еще. Небольшая, метров восемь в длину, стены из бревен, причем на них даже кора сохранилась, потолок из бревен, пол из досок. Да, дизайнер с местной планировкой явно не напрягался — с одного конца в стене два квадратных окошка и дверь посередине, с другого — почти так же, только посередке к стене примыкала печка, а справа и слева — двухъярусные нары. И все. Ни стола, ни стульев, ни чего другого, только крючки на стенках и какие-то веники по углам развешаны.

Ничего себе домик… И как меня сюда занесло? И где Славка? И где тут…

Долго раздумывать мне не дали — бабка в шали и не думала уходить. Внаглую уселась на край нар и расправила в руках какой-то шерстяной комок. Спицы! Вот что постукивало, пока она с девчонкой болтала!

— Ты есть-то будешь? Остынет.

Спицы неторопливо заработали, вывязывая тонкую цветную дорожку. С другой стороны примостилась любопытная мелочь и вовсю таращила глаза.

— Может, я его покормлю? С ложечки? Как в мультике про…

— Нет! Э-э…

— Ирина Архиповна, — понимающе кивнула старуха.

— Ага. Так мне бы сначала… стоп. Ирина Архиповна?!

Бабуся поправила на плечах белую шаль и прищурилась:

— А что, не похожа?

Можно подумать, я помню!

— Это вас Славка искал? — на всякий случай уточнил я. Ну не разбираюсь я в старухах, все они на одно лицо. Морщинистое, с седыми клочкастыми бровями. Глаза у них вечно тусклые, подслеповатые, походка эта шаркающая, как у зомби каких-то, голоса визгливые… Бррр… Лучше молодым помереть, чем в такое превратиться! Ишь, смотрит! Будто мысли читает. — Что?!

— Не узнал, — констатировала бабка. — Эх, ты. А мы с тобой, между прочим, в одном доме живем.

И чего? Каждого в этом доме знать — никакой памяти не хватит! Да и толку помнить бесперспективных?

— Не в квартире же… — буркнул я. Всякое ископаемое меня еще учить будет.

— Ясное дело. Жил бы ты, Максим, у меня в квартире… ладно, с этим потом. Почему не ешь? Не хочешь?

Да тьфу на вас! Хочу я, хочу… только я сначала не поесть хочу, а совсем другое. Только выговорить это при старухе и малявке — проще застрелиться.

— А Славка где?

Спицы замерли. Стало тихо-тихо. Даже мелочь перестала болтать ногами и переводила взгляд с меня на бабку и обратно. Затрещало в печке какое-то особо несговорчивое полено… Почему они молчат?

— Он… — почему-то «Он дошел?» не выговорилось, просто язык не повернулся. Вместо этого я спросил: — Он… здесь вообще?

Ну чего ты молчишь, вешалка старая?! Нервы мотаешь.

Бабка вдруг улыбнулась. Морщинки разбежались по лицу уютными складочками, глаза просветлели, и вся она как-то смягчилась.

— Думала, уже и не спросишь. Придет он сейчас. Рыбу потрошит. В проруби с Яночкой набрали. Надо же хозяину хоть что-то оставить взамен его запасов.