Ничего не понимая, Пало потянулся, раскрывая свою энергию, настраиваясь, готовясь подхватить… и покатился по земле, сбитый с ног, почти ослепленный непонятной вспышкой… успев рассмотреть, как пространство перед ним лопнуло, выпуская… гору.

Слух вернулся почти сразу, силы возвращаться не спешили. Во рту вкус земли. Откуда тут земля? Снег же был…

— Боги…

— И что это было?

— Я так последний раз получал от своей супруги, когда…

— Дядя Пало, вам плохо?

— Что это?!

На последний голос Пало все-таки нашел завалявшиеся где-то силы и кое-как сел. Несостоявшаяся внучка или племянница жалась рядом вместе со своим зверьком, а гора земли перед ними — не показалось, гора! — стала осыпаться.

Дальше сознание выхватывало события как-то урывками. Вот сыплется земля — сначала горстями, потом целым водопадом. Потом очередная глыба не упала, а зависла и открыла — черные, блестящие. Рядом кто-то заверещал. Земля посыпалась снова, выпуская что-то извивающееся, черное, поблескивающее. По сфере хлестануло дикой вспышкой сырой, неоформленной энергии, по телу — воздушной волной. А потом холм земли рассыпался окончательно, точно взорвался изнутри — и выпустил двух человек… и дракона.

— О-па… кха-кха… мы что, всю эту землю с собой тащили?

— Аг-ха… тьфу…

— Гэрвин, тебе что, дракона мало было? Ох ты божья задница…

— Я не хотел! Это случа… пятеро богов!

— Вииииирк… — тихонечко сказал третий член их группы — драконыш. И все немедленно заткнулись. Только дико смотрели в сторону Пало.

— Пало… а ты… а тебе…

— А ты где дракончика взял? — спросил более решительный Коготь.

— Я?

Пало повернул голову… и не успел. Драконыш, выползший из земли, тощий, черный, какой-то ободранный… он жалобно пискнул и кинулся к Пало. Точнее, ко второму драконышу, который с растерянным видом сидел на снегу с Штушей на коронке.

Глава 30

Суета вокруг дракона

— Пятеро богов!

На миг, всего на одно бесконечно долгое мгновение Пало позволяет себе закрыть глаза — потому что боги порой так невыносимо несправедливы…

Он помнил, кто малую минуту назад стоял по правую руку от него. У него всегда была отменная память. И даже не будь ее, зверек, сейчас сидящий на зубце крохотной, еще детской драконьей короны, выдавал его маленькую хозяйку с головой.

Значит, вот откуда взялись драконьи следы на снегу — там, где на девочку напали. Не было никакой непонятно откуда прилетевшей твари, никакого «отпечатка», который могла сотворить перепуганная малышка.

Она просто сама стала драконом…

Понимала ли она, что делает, когда убивала нападавших? Осознавала ли себя в тот миг? Знала ли она вообще, что дракон?

Мысли и обрывки некогда прочитанного и услышанного всполошенными птицами метались в голове…

«Они могут пребывать в облике людском и ходить среди людей, пряча свою суть».

«Дракон есть тварь кровавая, и Пятеро погрузили их в безумие, дабы оказать людям помощь».

«Драконоверы же пребывают в богопротивном убеждении, что магии дар не пришел от Пяти, как то Заветом заповедано, а драконы мерзостные с людьми поделились…»

«Если они могут превращаться в нас — можем ли и мы стать ими? При определенных условиях».

Кажется, да.

И — что там было с телами? Помнится, Гэрвин восхищался, как интересно проморожены тела… мечтал узнать, как это возможно было сотворить.

Сейчас у них есть шанс это узнать, если повезет.

Или не повезет?

И что теперь будет с городом, проклятье, проклятье, проклятье! С городом, где привыкли бояться драконов, жизнь в котором уже один раз перевернулась из-за драконов… с городом, где тысячи дичков еще не привыкли удерживать контроль над своей буйной магией. С городом, который напоминал Северянину горючий газ на болотах. Он мог кипеть и бурлить годами, но стоило поднести к нему огонь — и он рвался, будто применили мощное Эксплози.

Что будет с городом при виде дракона, дракона, который получился из человека, из такого же, как они сами?

Как несправедливо, боги.

Как быстро бегут человеческие мысли! Земля, которую стряхнул со своего лица дико перемазанный Гэрвин, еще не успела осыпаться, а Пало открыл глаза.

Ничего еще не успело измениться.