Читаем Ай Эм Промоутер полностью

– Возьми, дядя Паш, – Ян протянул ему сложенный пополам стольник.

Дядя Паша помедлил мгновение, потом аккуратно двумя пальцами взял купюру, потряс ею в воздухе и сказал:

– Вот за это все и разбазарил!

Затем поднялся, сгреб ноты, закинул за плечо баян и отправился в сторону «Пьяного».

Работа над событием для клуба «Все наши» закипела в уже привычном авральном режиме. Как обычно, вся креативная часть лежала на плечах Яна. Проблема была в том, что «креативная часть» подразумевала не только разработку концепции, но и ее полное техническое воплощение. Ему приходилось буквально ночевать в клубе, встречая курьеров, грузы, подгоняя бригады монтажников, грузчиков и декораторов. Все время подготовки Ян словно горел в огне, одержимый планом воплощения своей идеи от первого до последнего пункта. В пылу фантазии он делился планами вечеринки с мужиками, разгружавшими декорации, водителями «Газелей» и прочими. И лишь изредка замечал, что его энтузиазм нисколько не передается этим людям. Это его удивляло, но размышлять было некогда.

Игорь тоже не скучал. Однажды даже пошутил, что ему проще примотать телефонную трубку скотчем к голове, чем каждый раз дергать ее из кармана. Его телефон умолкал, только когда Игорь его отключал.

К тому же особый привкус горячечности придавали вечные придирки и мелкие недовольства Михаила Борисовича. Почему-то особенно он цеплялся к Яну, будто бы все время подозревал его в чем-то и вообще воспринимал как личного врага. Особенно ситуация обострилась, когда, по меткому замечанию Игоря, разгорелся «кружевной кризис». Дело в том, что по плану все официантки во время вечеринки должны были носить просторные льняные рубахи с кружевными рукавами а-ля д’Артаньян. Однако куда бы ни обращался, Ян подходящего фасона не было. Михаил Борисович стал исходить ядом и грозить то штрафами, то расторжением договора. После очередной подобной дискуссии Ян вышел из клуба и направился к метро, с твердым намерением обратиться в ателье. Пускай этот ша, практически ставил крест на их заработке, но он не мог позволить, чтобы весь замысел развалился из-за каких-то рубашек. Размышления на эту тему прервались, когда Ян спустился в подземный переход, у самого входа в метро он вдруг замер и чуть не получил нокаутирующий удар любезно распахнутой прозрачной дверью. Чуть правее входа стояла торговка и держала на пластиковых плечиках рубашку – именно такую, какая нужна была Яну. Стараясь не выдать волнения, Ян подошел к торговке и спросил о цене. Оказалось – вполне приемлемо.

– А еще такие есть? – замирая, спросил он.

– Последняя осталась, сынок, – ответила торговка.

У Яна неприятно сжался желудок.

– На сегодня расторговалась, – продолжила женщина. – А дома-то есть.

После недолгих уговоров она согласилась показать товар на дому.

Ян шел за торговкой и рассматривал ее серую хламиду – то ли пальто, то ли плащ, то ли халат. Как невозможно было определить фасон одежды, так невозможно было понять, сколько женщине лет. Следовательно, и судьбу проследить не удавалось, либо старуху судьба сберегла, либо молодую женщину жизнь побила. Словом, обычная такая торговка, которых великое множество стоит в подземных переходах, на перронах, у авто- и железнодорожных вокзалов.

Пропетляв по закоулкам, они свернули в арку и оказались в просторном дворе-колодце. Посреди двора стоял странный покосившийся дом в три этажа, сложенный из какого-то допотопно-красного кирпича, даже с фасада проглядывались ветхие деревянные перекрытия, большая часть окон была заклеена газетными листами. Сам по себе дом был немаленький – три подъезда, но уж очень жалко он скособочился и скукожился в глухом окружении девятиэтажек из серого монолитного кирпича.

– Ты не бойся, – сказала торговка, заметив, что Ян приостановился. – Вот так жить приходится. Нас уже раз пять перекупали, собирались расселять, от коммуникаций отрезали, сейчас вот вернули. Хотели какой-то небоскреб строить. Но дом не сдается. Стоит пока. А нам ничего, мы привыкли. Главное – стены родные.

Ян не вслушивался в дальнейшее бормотание торговки, к тому же его резко прервал скрип ржавой пружины подъездной двери. В сыром полутемном помещении пробираться приходилось почти на ощупь. Силуэт торговки превратился в серое пятно, за которым и следовал Ян.