Читаем Агния Барто полностью

В таком же духе написано и стихотворение «Чудесный план» — о плане, у которого есть один-единственный, но весьма существенный недостаток: он остается только на бумаге. И хотя все хвалят этот план, в котором учтено «все, что нужно человеку» — танцы, литературные выступления, кино и многое другое,— но ребятам от этого не легче, ибо составители плана совсем не думают о том, чтобы выполнить его. Вот был намечен костер на льду,

Уж какой там костер на льду! И стихотворение о «чудесном плане» завершается сообщением, в котором слышится подавленный вздох разочарования:

Может быть, этот план будет так же «чудесен», как и предыдущий, но ребята, уже наученные горьким опытом, не очень-то поверят подобным «чудесам».

Одна из школьных сценок, которую хоть сейчас может разыграть любой самодеятельный кружок,— это уже упоминавшийся «Лешенька» с удивительно точно найденной просительной интонацией, характерной для людей, не умеющих справиться с трудностями воспитания, пасующих перед лодырем и разгильдяем:

А этот Лешенька, слыша хор угодливых голосов, вполне доволен создавшимся положением. Он именно в слабости и безрукости тех, кто его чрезмерно опекает и нянчит, черпает сознание своей значительности, своей силы (ведь оказывается, как он ни мал, но никто из окружающих не знает с ним сладу!), а потому и куражится над своими опекунами и отвечает на все их просьбы и уговоры («Сделай одолжение...») с чувством полнейшего превосходства:

Чем больше они унижаются перед ним, тем развязнее держится Лешенька, сила которого — в их слабости и безрукости. Ему даже не хочется выходить из ряда отстающих — так всеобщие уговоры, мольбы и просьбы тешат его самолюбие!

Вот почему

Нам ясно: оно и не переменится, пока в школе и дома не перестанут потакать подобным Лешенькам, пока не научатся взыскивать с них требовательно и строго.

Небольшая, мастерски написанная сценка «Лешенька, Лешенька...» не только весело разыграна, выразительна, колоритна, но и подлинно самобытна, содержательна, действенна, ибо показывает в остро сатирическом свете Лешенек, чванящихся своей отсталостью, и ту среду, в которой такие Лешеньки произрастают.

Таким же духом острой, резкой сатиры пронизаны стихотворения «Дедушкина внучка», «Королева», «Надюша» и многие другие.

В них, как и в стихотворении «Лешенька, Лешенька...», то или иное отрицательное явление изображается в сложном, «двойном» освещении: и само по себе, во всей своей неприглядной сущности, и в связи с порождающими его условиями. Вот что придает этим стихам углубленное значение, жизненность, правдивость.

Невозможно — да и не к чему — пересказывать множество занятных, а то и анекдотических историй, послуживших сюжетной основой стихов А. Барто, но они многому учат своего читателя, и не только юного, но и совершенно взрослого, заставляют его задуматься о тех вещах и явлениях, которые, казалось бы, не имеют столь уж существенного значения. Ну подумаешь, какая-то скучная тетя превратила долгожданный праздник в очередное мероприятие — с заранее подготовленными и тщательно разученными танцами и песнями, когда ребята не могут высказать ни одного своего слова («Елка»), а некая пионервожатая решила ставить отметки за «добрые поступки»! Все это вроде бы мелочи, не заслуживающие особого внимания, но на самом деле это не так. И равнодушие к живым потребностям ребят, и увлечение всякого рода «показухой», и подмена живой работы бюрократическими затеями и «мероприятиями», которые так остро подмечает и разоблачает поэтесса в школьной и пионерской жизни,— все это оставляет свой след в детской душе, омрачает «будни и праздники» наших ребят, отзывается в их впечатлительных сердцах и неокрепших душах, а потомку и несет с собой немалую опасность для них.