Читаем Агент из ресторана полностью

Невероятно? Но в Италии такое случалось сплошь и рядом. После ленча все, кроме Эшли, разошлись по комнатам. Журналист же, чувствуя прилив сил, спустился с террасы в апельсиновый сад, где листья отражали прямые лучи солнца, а цветы наполняли воздух сладостным ароматом.

Тропинка привела его к маленькой, увитой зеленью беседке с каменными скамьями и статуей мадонны на пьедестале под деревянным навесом. Перед статуей стояли лампадка и вазочка с цветами, но масло давно кончилось, а цветы увяли.

Эшли сел и долго смотрел на статую. Имея дело с этими людьми, думал он, следует помнить, что они верят как в бога, так и в дьявола. Они верят в богоматерь и многочисленных святых и ангелов. Они не сомневаются в существовании бессмертной души. Пусть их символы напыщенны, а суеверия коробят пуританские вкусы, но они искренни в вере и знают, что им суждено увидеть рай или понюхать серу весьма причудливого ада…

Сон сморил Эшли, и он задремал, откинувшись на каменную спинку садовой скамьи. Разбудил его женский плач. Открыв глаза, он увидел Елену Карризи. Она стояла на коленях, приникнув лбом к потемневшему пьедесталу, плечи ее сотрясались от рыданий. Вновь и вновь она поднимала голову, всматривалась в слепые глаза мадонны и страстно молилась.

— Матерь божья! Пожалей меня… Пожалей! Пожалей! Я любила его, а он отослал меня прочь. Я его содержанка, и душе моей путь только в ад. А теперь он хочет, чтобы я вышла замуж… Я не нужна ему как женщина, и от него у меня никогда не будет детей… Пожалей меня, пресвятая дева! Ты женщина и можешь меня понять. Пожалей меня и верни его мне!

Слова лились и лились, пока наконец горе не сломило ее и она не затихла, сжавшись в комочек.

Наблюдая за Еленой, Эшли решил, что именно теперь он должен попытаться превратить ее из врага в союзника. В то же время он понимал, что одного неверного шага достаточно для того, чтобы потерять ее навсегда. Он не решился подойти к ней. Не решился коснуться ее плеча. Он заговорил, сидя на скамье, мягко, печально, неторопливо:

— Мадонна понимает тебя, малышка. Так же, как и я. Если ты мне позволишь, я помогу тебе. У ног мадонны клянусь тебе, что не убивал твоего брата.

Елена подняла голову и осторожно повернулась к нему. По ее лицу катились слезы. Исчезла холеная красавица, встретившаяся ему в отеле «Каравино». Круг замкнулся, и она вновь стала крестьянской девушкой с разбитым сердцем, одинокой и затерянной в огромном безразличном мире. Она не нашла в себе сил, чтобы убежать, И лишь смотрела на него, как загнанный в угол зверек. А Эшли ободряюще улыбнулся.

— Я знаю, что случилось с тобой Елена, и жалею тебя. Я знаю, какую он уготовил тебе участь, и еще больше жалею тебя. Я знаю, что тебе лгали, и знаю почему. Тебе сказали, что я убил твоего брата. Не я, но другие схватили его и бросили под колеса моего автомобиля. Тебе сказали, что я лгун и обманщик. Но лгали-то те, кто говорил с тобой. Дай мне пару минут здесь, сейчас, и я скажу тебе правду, чтобы ты рассудила нас. Я пытаюсь тебе помочь. Не надо бояться. Если ты хочешь уйти, я не стану тебя задерживать. Если ты сядешь и поговоришь со мной, я не трону тебя и даже не подойду к тебе. Клянусь у ног мадонны.

Он наблюдал, как напряглась Елена, когда до нее дошел смысл слов. Пустые до того глаза зажглись враждебностью, уступившей место страху, любопытству, слабой, слабой надежде. И вот она встала, отряхнула колени, полезла в карман за носовым платком.

Эшли улыбнулся и бросил ей свой.

— Возьмите! Он больше.

Платок не долетел до ее рук и упал на землю. Если она подберет его, я победил, подумал Эшли. Если нет… Елена взглянула на платок. На журналиста. Затем наклонилась, подняла платок и начала вытирать слезы. Потом подошла и села рядом с Эшли.

— А теперь расскажите мне все. — Ее лицо напоминало деревянную маску.

И Эшли рассказал. О давней любви к Козиме, о расследовании махинаций Орнаньи, поездке в горы, фатальном для Гарофано несчастном случае, разговорах с Орнаньей и капитаном Гранфорте. Умолчал он лишь о договоренности с Таллио.

— Теперь вы мне верите? — закончив, спросил он.

— Да, — безжизненным голосом ответила Елена.

— Вы понимаете, что мы должны помогать друг другу?

— Да.

— Я готов вам помочь. А вы?

Елена взглянула на него, и он увидел, что в ее глазах вспыхнул мрачный огонь. Она стала другой женщиной, снедаемой ревностью, а ее любовь обратилась жгучей ненавистью к человеку, который сначала соблазнил ее, а затем выставил на всеобщее посмешище.

— Я вам помогу. Я помогу вам уничтожить его.

Затем без всякого перехода она закрыла лицо руками и вновь зарыдала. Эшли беспомощно гладил ее по плечу, пытаясь успокоить. А она прижалась к нему, как жмется ребенок к родительской груди.

Когда Карло Карризи зашел в беседку, он застал свою дочь в объятиях Эшли. Глаза старика горели холодным гневом. В одной руке он держал нож с коротким лезвием, в другой — букетик цветов, которые он только что резал, чтобы поставить перед мадонной. Елена вырвалась из рук Эшли и в ужасе смотрела на отца.