Орнанья выключил двигатель, двери раскрылись, им навстречу вышел высокий седовласый мужчина, по виду мажордом. Еще полдюжины слуг, мужчин и женщин, выстроились в холле. Мажордом помог им выйти из машины, Орнанье, Козиме, затем и остальным. Когда очередь дошла до Елены, мажордом обнял ее и расцеловал в обе щеки. Девушка приникла к его груди, и Эшли показалось, что она вот-вот расплачется.

Герцог поймал удивленный взгляд журналиста и улыбнулся.

— Управляющий моим домом — Карло Карризи. Елена — его дочь.

— О!

А что еще мог сказать Эшли? Где уж ему разобраться в хитросплетениях клана Орнаньи! После завершения ритуала встречи почтительный слуга проводил Эшли в отведенную ему просторную квадратную комнату с большой кроватью и пологом, лепным потолком и окнами, выходящими на круглую бухту у подножия крутого обрыва.

Глава 8

Солнце слепило глаза. Жара усиливалась. На тонком полотне рубашки проступили пятна пота. Эшли подумал, что пора искупаться, подошел к обрыву и посмотрел вниз. Узкая тропинка круто спускалась к полоске песка. Редкие, выступающие из него скалы отбрасывали желанную тень. Эшли отошел от края и направился к тропинке. Ему осталось пройти по ней лишь дюжину ярдов, когда из-под его ноги выскользнул камень и последнюю часть пути он проехал на пятой точке, чертыхаясь и кляня все на свете.

Затем он услышал серебристый смех Козимы. Она лежала на большом полотенце, загорелая и прекрасная. Эшли встал, отряхнулся, а затем сел с ней рядом. Смех стих, Козима приподнялась и прижалась к его груди.

— О! Ричард! Дорогой! Я так надеялась, что ты придешь. Со вчерашнего дня мы ни минуты не были вдвоем. Мне надо так много сказать тебе… объяснить…

— Я решил выкупаться.

— Отличная мысль. Мы можем поплавать вместе.

— Давай сначала поговорим.

Эшли снял рубашку и бросил ее на песок. Козима села, обхватив колени руками.

— Мы должны поговорить, без этого не обойтись, да? — Да.

— Какой я пережила ужасный день, Ричард. Вопросы, бесконечные разговоры, ложь, комедия, которую мне пришлось играть, прикидываясь, что я больше не люблю тебя, что ты для меня пустое место.

— Ты сыграла ее очень убедительно. — Эшли набрал горсть песка, и сквозь пальцы он просыпался на ее золотистую кожу. — Что думает твой муж… о нас?

— Ничего, Ричард. Между нами давно нет любви. Как жена я важна для него. Политику необходимо соблюдать внешние приличия. И ты важен для него, Ричард, потому что можешь погубить его.

— Зачем тогда комедия?

— Для капитана Гранфорте, Джорджа Арлекина… мне кажется, даже для Таллио и Елены.

— А при чем тут они? Елена — его любовница, не так ли? Козима печально улыбнулась.

— Была любовницей. Теперь она ему мешает. Ей не место в министерских кругах. Перед нашим отъездом из Рима он сказал Елене, что намерен вернуться ко мне. После нашей поездки эта выдумка лопнула, как мыльный пузырь, но мой муж настаивает, чтобы мы вели себя так, будто ничего не изменилось. Поэтому он пригласил Таллио. Он хочет женить его на Елене. Рацциоли не важно, на ком жениться. Главное заключается в том, чтоб хорошо заплатили.

— А что говорит Елена?

Козима пренебрежительно повела плечами.

— А что она может сказать, Ричард? Таких, как она, полным-полно, и редкий мужчина может позволить себе жениться на них. Перед ней два пути: найти нового покровителя или выйти за Таллио и спокойно тратить деньги, которые мой муж положит в банк на ее имя. Полагаю, она выберет второй путь.

— Она все еще любит твоего мужа?

— Похоже, что да, — вздохнула Козима. — И мне очень, очень ее жаль.

Эшли довольно улыбнулся. Он получил ценную информацию. Пока Козима не лгала. Следующий вопрос он задал, тщательно подбирая слова.

— Козима, ты знаешь, в каком я положении?

— Слишком хорошо, Ричард. Поэтому я и боюсь за тебя.

— Ты понимаешь, что каждый твой ответ очень важен для меня, даже если он кажется тебе тривиальным и не имеющим отношения к делу?

— Да.

— Отлично. А теперь скажи, что я пытался купить у Гарофано?

— Фотокопии личных писем моего мужа.

— Откуда тебе это известно?

— Ты говорил, что собирался купить у него какие-то документы. Мой муж сказал, что это его письма.

— Когда?

— После моего возвращения в отель.

— Как он узнал об этом?

— Понятия не имею. Но мне известно, что с самого начала его держали в курсе твоих действий и встреч. Это… это не составляло большого труда, не правда ли?

— Ты знаешь, кем был Гарофано?

— Капитан сказал, что он клерк из Неаполя. Это все, что мне известно.

— А твоему мужу?

— Возможно, он знает что-то еще, но не говорит.

— Почему ты хотела, чтобы я солгал насчет столкновения? От неожиданного вопроса ее глаза удивленно раскрылись, но она ответила без малейшего промедления:

— Я предупреждала тебя, что здешняя полиция обожает мелодрамы. Разве я ошиблась?

— Отнюдь, ты была права. А теперь скажи мне, почему твой муж привез меня сюда, хотя мог отправить в тюремную камеру?

Козима помрачнела.

— Потому что я думаю… я боюсь… он, возможно, причастен к этому убийству.

Эшли не ожидал такой прямоты, но промолчал.