Читаем Агапея полностью

С самого раннего детства отец привозил девочку на берег Балтийского моря, в Солнечногорск. Они жили в Калининграде, где он остался служить в Российском военно-морском флоте после развала Советского Союза. На единственного и долгожданного ребёнка мама с папой не могли нарадоваться. С именем думали не долго. Мариупольские греки сразу решили, что в их семье дети будут носить исключительно греческие имена. Пока супруга лежала в перинатальном отделении военного госпиталя, капитан третьего ранга Артём Димитракис оформил свидетельство о рождении малышки и принёс его вместе с огромным букетом цветов на встречу своих девочек.

— Пусть она будет самая любимая из всех девушек на белом свете, — сказала жена Мария, нежно поцеловав малютку в носик. Голубые, как небо, глаза матери светились безграничным счастьем.

Агапея обожала поездки с папой и мамой на море, хотя оно почти всегда было холодным и почти никогда спокойным. Бегая по огромному пляжу, девочка часто находила маленькие янтарные камешки, которыми была усеяна полоса песка между стройными рядами вековых деревьев соснового бора и кромкой балтийской воды. Потом она складывала их в жестяную коробочку из-под леденцов и аккуратно прятала её под подушку. Однажды Агапея случайно услышала, как папа сказал матери, надевая янтарное ожерелье ей на шею: «Этот камень сохраняет молодость и красоту. Я хочу тебя видеть такой всегда». Сознание ребёнка некоторые слова родителей часто воспринимает как установку на последующие годы, тем более сказанные в эмоциональном порыве. Для Агапеи с тех пор солнечный камень уже был не просто в веках застывшей смолой, а настоящей чудодейственной сутью, способной сохранить маму молодой и самой красивой на всю жизнь.

Девочка действительно так никогда и не увидела стареющую маму с морщинами на лбу, как и отец в её памяти навсегда останется улыбающимся, жизнерадостным кучерявым брюнетом в красивой форме морского офицера…

В тот год, когда Агапея должна была идти в первый класс, родители решили привезти ребёнка на всё лето к бабушке. Родственники матери девочки к тому времени почти все переехали в Грецию или на Кипр, а у папы в Мариуполе оставалась одинокая мама. Какой же счастливой была бабушка, когда узнала, что внучка будет жить с ней всё лето. Агапея поначалу грустно восприняла идею три месяца не видеть родителей, но быстро подружилась с дворовыми девочками и как-то легко отпустила от себя маму с папой, приехавших с ней от самого Калининграда на новой немецкой машине, которую папа купил накануне их отъезда в Мариуполь.

Они уехали, и больше Агапея ни разу не видела их. Родители погибли в автокатастрофе по пути в Калининград. Девочка осталась сиротой. Бабушка, сделав всё возможное, умудрилась удочерить внучку, защитив ребёнка от вороньих стай сотрудниц службы опеки. С тех пор они остались вдвоём в бабушкиной двухкомнатной квартирке. Осенью Агапея, как и многие её сверстницы и сверстники, пошла в школу, и началась новая жизнь, теперь уже на берегу другого моря.

* * *

Невыносимая тоска по родителям часто приводила Агапею на берег Азовского моря. Скорее, она упрашивала бабушку отвести её туда, где потом бродила по песку, ковыряя носком почву в поисках хоть одного, самого малюсенького солнечного камешка. Ничего не найдя, они возвращались домой, и Агапея, закрывшись в комнате, открывала заветную коробочку и подолгу разговаривала с каждым янтариком, которому она давно дала собственное имя.

Время, говорят, самое лучшее лекарство от невзгод. Выросла и Агапея, сохранив глубоко в душе тихую боль по родителям, но уже не показывая её всему окружающему миру. Бабушка, будучи педагогом и учителем иностранных языков, смогла привить девочке многое из того, что знала сама. Агапея рано и много стала читать, выучилась в музыкальной школе на клавишных, показывала таланты рисования и легко усвоила греческий и английский языки уже к четырнадцати годам. Школьная программа предусматривала знание ещё одного языка — украинского. Но Агапея, как и все в классе, считала, что вряд ли українська мова может пригодиться в жизни, а потому изучала с неохотой и после окончания школы вообще никогда не пользовалась. В институт девушка прошла легко, на факультет иностранных языков, по стопам единственного родного человека — бабушки.